Вода клубилась вокруг как бесконечное море. Темная и холодная, она окутывала тело в непрерывных потоках. Жжение усиливалось, превращая легкие в кипящую боли. Беспомощность — единственное желание было вынырнуть, но куда? Вдруг сила прижалась к шее, резко дернула за волосы. Затем морозный воздух проник через открытое дыхание, заставляя закашляться грязью и пылью. Чья-то властная реплика подхлестывала надежды выжить — была ли она случайницей или заложницей?...
Вот когда я порадовалась, что путешествую в собранной мною же телеге. Пошарила в мешках и незаметно позаимствовала у господина Хайна тонкое белье. Пусть мужское — чистое, новое, какая разница, в какую сторону полотно запахивается. Зато шелк, не хлопок.
Теперь-то я поняла, почему лис так шикарно одевается всегда. Это не выпендреж, а натуральная необходимость.
Как он только ест все подряд, понять не могу. Привычка, наверное.
В трактирах мы больше не останавливались. После покушения господин Хайн пересмотрел план движения, и ночевки под открытым небом сопровождали нас до самой столицы.
Не могу сказать, что я исстрадалась, но помыться, конечно, хотелось. Беглое умывание в ближайшем ручейке и обтирание влажной тряпочкой не в счет.
Зато никто не подкладывал нелегальных артефактов и не пытался убить."
"Подозрениями со мной никто не делился, даже Лейши. В ответ на попытку расспросить, кому может понадобиться ее жизнь, девушка замкнулась и пригрозила переехать в палатку к служанкам.
Я пожала плечами и отстала.
Мы въехали в столицу ранним утром. Пристроились в хвост очереди перед воротами — всех проверяли на предмет приглашений и пропусков. Слухи о турнире разнеслись по провинциям, и каждый норовил взглянуть на редкое зрелище хоть одним глазком.
У нас пропуск есть, то самое приглашение. Переживать не о чем. Только смиренно ждать очереди.
Хвост двигался неспешно. Стражи попались дотошные, лезли в каждый мешок. Еще и оружие осматривали — перед нами сверкали зеленовато-синими плащами ученики какой-то другой школы. И мечами они обвешались от души.
Сзади послышались окрики и топот. Я приподнялась на телеге, чтобы лучше видеть.
Четверо слуг в стандартной для их ранга темно-синей одежде несли паланкин. Темное дерево, бархатные занавески с рельефной вышивкой лентами и гладью. Сразу видно, богатая дамочка.
Роскошный транспорт неожиданно притормозил прямо напротив нас.
— Ли? — раздался приятный женский голос, и занавеска дрогнула, повинуясь тонким ухоженным пальчикам.
— Кузина Цинь! Раз видеть вас в добром здравии, — сдержанно поприветствовал даму лис.
