Набор ключей у меня только один, и мне кажется, что безопасней оставить дверь запертой на замки.
Ночь морозная и пустая. Я ищу Кукольника. Даже ухожу за парк к складу и встаю посреди дороги, но Кукольник не появляется. Я больше не прячусь в тени. Пусть знает, что я не боюсь его – нет, мне все равно страшно, но то, чего я боюсь, намного больше какого-то странного типа, которому нравится пугать и причинять людям боль и который, возможно, убил моего друга. Отнимать жизнь так просто… гораздо сложнее ее проживать, делать ее большой, яркой, полной чудес.
Я исписываю страницу за страницей в блокноте. Все, кто спешит по своим делам, превращаются в потенциальных акул, а все, кто торгует собой, – в беззащитных жертв. Я не хочу, чтобы слова Кукольника оказались правдой, но, быть может, он все-таки прав. Может, акула живет в каждом из нас.
В половине второго я спускаюсь к набережной. Баюкаю больное плечо и пытаюсь защитить лицо и руки от холодного ветра, настолько пронизывающего, словно он состоит из осколков стекла. Я не хочу бродить здесь – я хочу назад в свою нору, к Мики.
К тому времени, как я возвращаюсь домой, на часах около четырех. Мне бы хотелось вообще не уходить.
Мики лежит, свернувшись в той же позе, в какой я оставил его. Недолго думая, я сбрасываю обувь со свитером, забираюсь в гнездо и ложусь рядом с ним. Когда он, не просыпаясь, перебирается в мои объятья, во мне взрывается столько нежности и столько чувств сразу, что им становится тесно, и я не знаю, как удержать их внутри, но не успеваю оглянуться, как засыпаю.
Я просыпаюсь один. И не сразу осознаю, почему ожидал чего-то другого.
Дверь заперта. Значит, Мики залез на раковину и выбрался наружу через окно.
Сев, я обнаруживаю у газовой плитки рисунок. Даже набросок, очень простой. Это лицо из коротких штрихов и теней. Мне требуется минута на то, чтобы понять, что это мое лицо, что тени на нем – это шрамы.
Я нечасто смотрю на себя в зеркало.
Судя по свету уже позднее утро. На улице пасмурно, небо – бесконечность белого цвета. Тихонько улыбаясь себе, я согреваю воду для душа. Чувства, которые вчера били во мне ключом, улеглись, заполнив все пустые пространства сиянием и теплом. И мне начинает казаться, что все на свете возможно – по крайней мере сейчас.
Когда снаружи внезапно доносится тяжелый рев автомобильных шин, я сижу на краю бассейна вместе с Майло. Мы встревожено переглядываемся.
