29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
Жизнь на станции с каждым пробитым часом приближалась к точке кипения. На запасных путях под задорные крики: «Давай!» – путейцы составляли товарный эшелон. У одного из сцепщиков работа отчего-то не заладилась, и он, негромко матерясь, продолжал закреплять между собой вагоны. Тотчас организовался технический осмотр ходовой части, мастера, вооружившись молоточками, проходили состав и, стуча по звонкому железу, вслушивались в музыку колес. На соседних путях шло переформирование проходящих эшелонов, и составители поездов ловко отцепляли нужные вагоны, и локомотив, пыхтя, отвозил их на задний путь, где шло спешное формирование.
Марчук подошел к вокзалу, точнее, к тому, что от него осталось, и тотчас услышал оклик:
– Товарищ капитан!
Повернувшись, увидел, что прямо к нему направляются два человека в железнодорожной форме. Приостановившись, Федор с удивлением посмотрел на служащих.
– Вы мне?
– Вам, товарищ, – сказал один из них с рябым лицом. – Покажите ваши документы.
– А по какому праву? – удивился Марчук.
– Старшина Завируха, начальник патруля линейной комендатуры, – представился рябой. – Вам еще что-то разъяснить о наших правах?
– Не нужно, – буркнул Марчук. – Так чего же вы мне голову морочите? Маскарад этот с железнодорожной формой… От кого-то скрываетесь, что ли? – вытащив из кармана военный билет, протянул его старшине.
Рябой внимательно пролистал военный билет, подолгу вчитывался в записи, явно что-то выискивая (Марчук оставался непроницаем, военный билет был самый настоящий, а потому все тайные знаки должны присутствовать).
"Удостоверившись в подлинности документа, спросил, продолжая держать его в руках:
– И что вы здесь делаете?
– Направляюсь в свою часть, – спокойно сообщил Марчук, осознавая, что это самая тонкая часть его «железобетонной легенды». При надлежащей проверке она может не выдержать испытания. Но у патруля просто нет времени выяснять все детально.
– Держите. – Рябой вернул Марчуку документы. – Сейчас все вокзалы это режимные объекты. Все мы должны соблюдать бдительность.
– Я все понимаю, товарищи, – серьезно отвечал Марчук, застегивая карман гимнастерки с документами.
– И держитесь подальше от того состава, – показал он на дремучий эшелон, – если не хотите влипнуть в неприятную историю.
