29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
– А здесь чем пахнет, чувствуете? – И, уловив на лице майора растерянное выражение, продолжил: – Все так, дерьмом! Так вот, даю вам распоряжение… Можете воспринимать его как партийный наказ от кандидата в члены ЦК или как приказ заместителя наркома энкавэдэ – сортир переделать! И чтобы доски в нем были новые! Всю выгребную яму вычистить! И чтобы от сортира пахло не дерьмом, а духами «Красный мак»! Ты меня хорошо понял, товарищ майор? – серьезно спросил Серов.
– Так точно, товарищ член ЦК ВКП (б)! – в полный голос воскликнул Ефимцев.
– Значит, все-таки по партийной, – усмехнулся Серов. – Ну-ну… Вернусь через час, проверю!
Серов проехал по городу, но ничего подходящего отыскать не сумел – всюду встречали развалины. Убедившись, что выбор сделан правильно, вернулся. Ефимцев по-прежнему потел и без конца вытирал платком лоб и щеки. Иван Александрович заглянул в наспех сооруженный сортир, пропахший свежими досками и тройным одеколоном, щедро разлитым по углам.
– Молодец, майор, сколько одеколона-то вылил?
– Четыре флакона!
– С поставленной задачей справился успешно… На повышение пойдешь!
Сразу после «объекта номер один» Иван Серов направился на железнодорожную станцию.
В сопровождении заместителя и посыльного прошел к начальнику станции.
– Ты мне вот что скажи, есть ли на вашем железнодорожном узле брошенные немцами гранаты, снаряды, мины?"
"– Поблизости не будет. Вот этими руками все разминировал, – показал он на свои крепкие ладони, – я ведь из саперов. А вот на запасных путях имеются. Городок у нас небольшой, народу нехватка.
– Я все понял, разберемся своими силами, – ответил Серов.
