Он не был похож на приторно-сладкий запах разложения, скорее остро бил в нос смрадом человеческих экскрементов вперемешку с металлическим привкусом крови. Старой и свежей. В животе у Дейна все перевернулось. Он вполголоса выругался и вошел внутрь.
В гостиной было пусто, как он и думал. На стенах остались засохшие потемневшие брызги крови миссис Виник.
Мистер Виник находился в спальне.
В ней тоже еще не делали уборки. На полу в углу был очерчен мелом контур тела убитой. Мистер Виник лежал рядом. Около его головы валялся маленький пистолет.
Он решил сделать дело наверняка, не оставив себе ни малейших шансов. Когда человек засовывает дуло пистолета себе в рот, намерения у него самые серьезные.
— Черт, — устало проговорил Трэммел. — Я позвоню.
Дейн присел на корточки возле трупа, стараясь ни до чего не касаться. Все говорило за самоубийство, но у него была привычка — не следить на месте происшествия.
Оглядевшись вокруг, он заметил на кровати листок бумаги. Постельного белья не было — один голый белый матрас, на котором не сразу можно было различить записку. Подойдя к кровати, он понял, что может прочитать ее, даже не нагибаясь.
«У меня больше нет семьи. Нет Надин. Так что мне теперь все равно. Жить дальше не хочу».
Он не забыл поставить внизу число и расписаться. Даже указал время. Одиннадцать тридцать. Примерно в тот же самый час неделей раньше была убита его жена.
Дейн помассировал шейные позвонки, поджал губы. Черт возьми, крутой мужик. Похоронил жену, вернулся туда, где она была убита, и всадил себе в рот пулю.
Трэммел вернулся в спальню, подошел к Дейну и прочитал записку.
— Что это? — спросил он. — Депрессия или осознание вины?
— Проклятье, — проговорил Трэммел, выразив одним этим словом все свое впечатление об этом доме, где царили печаль и смерть.
К тому времени, как место происшествия оцепили, тело увезли и покончили с необходимой бумажной работой, было уже почти девять. Дейн решил было позвонить Марли, но передумал. Настроение хуже некуда. Не до лирики. Трэммел назначил на тот вечер свидание, но был чернее тучи, как и Дейн, поэтому, позвонив, «отмазался». Вместо этого они пошли в популярный среди полицейских бар и взяли по паре пива. Большинство полицейских после работы пропускали здесь пивка, прежде чем разойтись по домам, — лучший способ развеяться и снять напряжение, поговорив с коллегами, которые четко представляли себе все то, о чем им говорили. А после кабака полицейские шли домой к своим женам и детишкам и делали вид, что все нормально и светит солнце.
— Если он и был убийцей, нам этого уже никогда не узнать, — проворчал Трэммел, слизнув пену с усов.
Дейну нравилось, что Трэммел пьет обычное пиво, а не какое-нибудь богемное вино.