Первый, на кого я натыкаюсь оказавшись на заднем дворе — это отец. Подвернув рукава выходной клетчатой рубашки, папа неспешно переворачивает мясо и искоса посматривает на будущего зятя. Не слишком довольно, должна заметить. В любой другой ситуации дресс-код от Диор наверняка привёл бы его в эстетический восторг, но сейчас, в неформальной обстановке, Ганс действительно выглядит нелепо. Уверена, папа уже окрестил его мысленно пижоном и, судя по суровому взгляду, добавил ещё парочку нелестных эпитетов.
Подхожу к родителю и целую пахнущую дымом от костра щеку.
— Здравствуй, па, помнишь же Олега?
— Его забудешь, — бурчит отец, но протягивает-таки сильную ладонь хирурга для рукопожатия Гансу.
— И я рад встрече. Крутые подтяжки.
Папа багровеет но, не теряя достоинства, жмёт длинные пальцы Курта, после чего извиняется и возвращается к мясу.
Надеюсь, очень больно стиснув локоть Рейнхарда, увижу его в сторону:
— И какого хрена? Вообще-то, это мой отец!
— Не помню, чтобы подвергал этот факт сомнению.
— Олег бы никогда не сказал о подтяжках!
— Уверен, уж от него бы твой папа точно был бы в полном восторге. Но почему-то здесь сейчас я, а не он, — с довольным лицом складывает на груди руки.
— Ты же сам напросился!
— Но ты могла бы это разом пресечь, но ведь не стала. Признавайся, запа́ла? — в кофейных глазах пляшут дьяволята, увлекая и меня в этот хаотичный танец безумства.
Но меня так просто не сломить.
— Чёрта с два! Я, вообще-то, замуж скоро за Олега выхожу! — выпаливаю железный аргумент, и губы Рейнхарда расплываются в ироничный усмешке:
Резко торможу у лысеющего шиповника и тычу указательным пальцем в обтянутую белой рубашкой грудь:
— Да будет тебе известно, я сама не в восторге от всей этой ситуации. Я сглупила, потащив тебя тогда в "Бристоль", в чём честно потом призналась. И я бы ни за что не взяла тебя на эти шашлыки, если бы ты сам это не подстроил. Я понятия не имею, для чего тебе всё это, какая у тебя цель, но знай — ты это не получишь.
— Слишком много на себя берёшь. Ты не в моём вкусе.
— А ты меня ещё не пробовала, — и смотрит так, что даже черти в аду закупили мазь от ожогов.
Сочные губы, сложенные в ироничный усмешке оказываются в критической близости от моих губ, и я как космонавт без скафандра оказываюсь беззащитной в плену его пылающих гипнозов.
