Кажется, она потянула лодыжку, — отчитывается Курт и осматривается по сторонам: — Где наш добрый доктор Айболит с красным дипломом?
— Мне уже немного лучше, не отнесёте меня наверх, в мою комнату, Олег? Пожалуйста, — блеет кузина настолько приторным тоном, что к чаю никакого десерта не надо.
— Может, лучше пусть тебя осмотрит герр Кароль? О, прости, милая, ты же просила называть его папой, — добавляет Курт уже обращаясь ко мне, и я понимаю, что пикировать колкостями с подлым немцем себе дороже.
Пока Курт тащит Вику наверх, та перебирает пятернёй его волосы на затылке, и я буквально задыхаюсь от такой вопиющей наглости.
А если бы он действительно был моим женихом, что было бы тогда? И если бы она так же расстилалась перед настоящим Олегом, была бы моя реакция такой же?
Вдруг меня осеняет, что я никогда не ревновала Олега. Вообще ни к кому: ни к красоткам коллегам, ни к сексапильной соседке снизу, ни к бывшей одногруппнице, что на каждый день юриста присылает ему глупые открытки с сердцами.
Я не ревную своего мужчину и ревную чужого. Это вообще нормально?
— Дорогая, идём наверх, примешь горячую ванну, переоденешься в сухое, — берёт меня под локоть мама и тянет к лестнице.
— Мам, прости, но нам пора обратно, в Москву, у нас работа.
— Какая Москва? Ты видела, что творится на улице? Поедете рано утром. Позвони Артуру, объясни ситуацию, он поймёт.
— Артур поймёт? Да даже если мне откусит руки анаконда, Артур заставит меня выйти на работу и научит подписывать бумаги держа ручку в зубах, — парирую я, но всё-таки плетусь за мамой, понимая, что она права. Тащиться в в Москву такую ненастную погоду не слишком разумно, к тому же я немного перебрала наливки.
"— А ещё ты хочешь провести ночь с фашистом!"
"— Ещё чего! Только через мой труп!"
"— Ой ли! А кто изучал его пресс сквозь мокрую рубашку и фантазировал?"
"— Ты спятила? Не было такого!"
— Ты что-то сказала? — оборачивается на меня мама и ощущаю себя полной идиоткой. Теперь я веду диалоги с мысленными подругами. Просто чудесно.