Объясни, разложи себя по полочкам, а мы всё это тщательно проанализируем.
− Могу я оставить это при себе? – тихо спрашиваю с толикой вызова.
− Нет. Если это стоит между нами, − слышу твёрдый ответ А-атона. Но звучит так, будто его произнесли все трое. – Мы хотим от тебя искренности, Лина.
− Искренность подразумевает открытость. А значит… уязвимость, − усмехаюсь горько. – Вы хотите моей уязвимости?
Хотя... Могла бы и не спрашивать. Точно хотят.
− А разве наша уязвимость перед тобой и друг другом не является достойной платой за твою? – склоняет голову набок Сэтору. – Я сейчас догадываюсь о причинах твоей реакции. И понимаю их. Но всё же считаю, что тебе нужно научиться откровенно говорить о своих чувствах, страхах и потребностях. Со всеми нами. Я видел, какая ты можешь быть. Как можешь злиться, раздражаться, кричать и ругаться. Сам не раз был тем, кто вызывал такую бурю. Даже умышленно провоцировал не раз. И знаешь, что я наблюдал потом? Тебе становилось легче. Выплеснув накопившееся, ты обнулялась эмоционально и могла двигаться дальше, справляясь с просто невероятными для такого хрупкого создания задачами. Сейчас же ты замкнулась, варишься в бесконечных сомнениях и всё держишь при себе. Разрушая себя изнутри. И не позволяя нам тебе помочь.
− Я уже более чем откровенно высказала все свои сомнения и свою позицию, − возражаю, чувствуя, как во мне закипает то самое раздражение.
− И не дала ни малейшей возможности высказаться нам.
− Я знаю, вашу позицию.
− Неужели? Тогда почему ты считаешь себя вправе решать за всех нас? Ты так радеешь за то, чтобы с тобой считались, твоё мнение учитывали, дали тебе право выбора, но при этом лишаешь такого права нас?
Это как звонкая оплеуха, у меня даже в глазах немного темнеет от потрясения. Моргая, и часто дыша, я в бессильной ярости смотрю на третьего мужа.
Да как он может? Значит, так я должна поступить по их мнению? Пожертвовать собой, следуя за их выбором вместо своего? Ну конечно, моя свобода против их ничего не стоит.
Но в игру «раскатай Лину морально» уже вступает А-атон.
− Мы с братом сожалеем, что своими действиями ранили тебя и подтолкнули к побегу. Признаём, что во многом были слепы и предвзяты. Что вели себя с тобой, не как с равной супругой и императрицей, несмотря на то, что ты этого заслуживала, как ни одна другая до тебя. Требовали слишком многого, принимали как должное, все твои усилия, и не понимали в полной мере, как ты важна для нас и насколько нужна. Мы с братом даже готовы признать, что твой побег нам обоим пошёл на пользу, заставив понять, чего мы действительно хотим. Своим поступком ты открыла нам глаза. Но теперь пришло время двигаться дальше, Лина. Мы к этому готовы.