Она потянулась к его бутерброду, взяла его обеими руками и, не спросив разрешения, откусила большой кусок, а потом снова положила бутерброд на тарелку и принялась жевать.
Она снова кивнула, прикрыв рот рукой, чтобы не было видно, как она старательно жует. Черт, какая же она хорошенькая. Он подтолкнул к ней свою тарелку. Она еще дважды откусила от его бутерброда, прежде чем он одержал верх – или проиграл – в споре, который вел сам с собой с тех пор, как она появилась в кухне.
– Хотите отправиться в экспедицию? – мягко спросил он. Было уже около полуночи, но он не мог больше ждать. Ему не терпелось узнать, что скрывает квартира над клиникой доктора Петерки.
Она еще не успела дожевать, но тут же вскочила со стула.
Он тоже встал, внезапно испытав прилив радости. Может, все дело в том, что ему всегда нравилось взламывать замки. А может, он просто радовался поводу провести с Дани лишний час или даже два. Но об этом он думать не стал.
– Встречаемся внизу через пять минут. Оденьтесь в темное, – сказал он.
Он легко вскрыл замок, и они проникли в квартиру почти так же быстро, как если бы открыли дверь ключом. Но смотреть здесь было практически не на что.
В квартире не нашлось ничего, кроме одинокого деревянного стула да трехногого дивана с изорванной обивкой и обтрепанными подлокотниками. Вместо четвертой ножки под диван подсунули медицинский справочник. Окно в гостиной закрывали темные шторы, зато обе спальни пустовали: в луче фонарика, который зажег Мэлоун, под голыми, без матрасов, кроватями перекатывались похожие на пауков шары пыли.
Внутри пахло грязными носками и пережаренным беконным жиром, а единственный свет во всем помещении шел от одинокой лампочки в ванной, висевшей на длинном жилистом проводе над неглубокой раковиной. Мэлоун дернул за цепочку, и лампочка послушно осветила небольшое пространство, но в других комнатах ему пришлось пользоваться фонариком.
– Вряд ли вы можете, приложив к стенам ладони, понять, что здесь обитал убийца? – мрачно спросил Мэлоун.
– Не могу. Стены со мной не говорят.
Они вернулись обратно в гостиную. Мэлоун обшаривал углы лучом фонаря. Дани приблизилась к старому, грязному дивану. Выглядел он уныло, но все же на нем была обивка из ткани.
– Может, я сумею что-то узнать по шторам или дивану. Обивка на нем из ткани, которую точно никогда не стирали. Так что мне будет легко… или, наоборот, сложно. Зависит от того, как им пользовались.
– Почему вам может быть сложно?
– Все, кто здесь жил, наверняка сидели на этом диване. Он не принадлежал одному человеку, его не касалась одна-единственная рука.
– Понимаю. Это совсем не то же самое, что отпечатки пальцев на дверной ручке.
– Именно так. Мне сложно отделить друг от друга слои. Шторы наверняка стирали, хотя, пожалуй, нечасто.