– Предложил красивой девушке взвалить на себя заботу о его детях, греть ему постель и взбеленился, когда она ему отказала! Я бы с удовольствием догнал его в темном переулке и сбил с него спесь.
– Я сказала, что считаю его предложение очень лестным, но не могу его принять. И на этом все закончилось.
– А паренек Раусов? Ему вы что сказали?
– Никакой он не паренек. Он меня старше на год. Он не предлагал мне за него выйти, но ему я бы тоже отказала. Он женат, у него скоро родится ребенок.
– А за него вы почему не пошли бы?
– Потому что я ничего, совсем ничего не чувствовала, когда мы были вместе. Когда он меня целовал, я чувствовала себя так же, как если бы сама себе целовала руку. Даже не так – мне гораздо приятнее было самой себе целовать ладонь. – Она сладко зевнула.
Внезапно ему больше всего на свете захотелось сейчас же ее поцеловать. Он крепко сжал зубы и стал думать о темных проулках и о том, как бы он научил всяких олухов уму-разуму. Должно быть, Дани почувствовала исходившее от него напряжение и снова взмолилась, не понимая, что он совершенно не намерен ее прогонять.
– Прошу вас, Майкл, позвольте мне остаться, пока не взойдет солнце, – устало попросила она. – Когда вы проснетесь, меня здесь не будет.
Он подумал, что вряд ли когда-нибудь сможет ей отказать.
Он сел и погасил лампу. Чарли свернулся клубком у него в ногах, словно решив, что ему здесь рады. Мэлоун носком отпихнул его в сторону, чтобы старик не забывал, чья это кровать, но гнать не стал.
– Майкл? – тихо позвала Дани, когда он вытянулся рядом с ней.
– Можете взять меня за руку? Я снова вижу, как бедняга Джейкоб Бартунек плачет над своими медицинскими справочниками.
Он шумно выдохнул, словно был не рад ее просьбе, но тут же протянул руку и обхватил ее тонкие пальцы.
– Только не шпионьте за мной, – пробормотал он.
– Я же вам говорила, что это не так работает, старый невежа. – Она свернулась калачиком поближе к нему. – Что мне еще сделать, чтобы вы мне поверили?
Он не ответил. Голос ее прозвучал сонно. Он ей давно верил, верил безоговорочно, просто не мог в этом признаться. Он уже говорил ей раньше, что готов во многое верить.
Ее пальцы безвольно лежали в его руке. Он тихо вслушивался в ее ровное дыхание, испытывая умиротворение от ее присутствия, от веса ее ладони. Почувствовав, что она крепко спит, он поднес к губам ее сжатую руку и, раскрыв ей ладонь, поцеловал.
– Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, Дани. Это приятно, – прошептал он и снова поцеловал ей ладонь. Он вдруг понял, что был бы счастлив, если бы всю свою жизнь, до самой смерти, только и делал, что целовал ей ладонь.
Чарли утробно заурчал, и шерсть у него встала дыбом: он словно боялся, что Мэлоун решил откусить Дани руку.