В тот единственный раз, когда он до этого ходил вместе с ними в церковь, Ленка с Зузаной сели между ними, и после мессы он ушел один. На этот раз, едва они вошли в храм Богоматери Лурдской и Ленка принялась подталкивать их друг к другу, а Зузана попыталась встать между ними, Мэлоун взял Дани под локоть и подвел к заполненному ряду скамеек, где оставалось всего два свободных места, на самом краю. Тетушкам пришлось сесть в паре рядов перед ними.
Мэлоун просидел всю мессу с тем же выражением безучастной сосредоточенности на лице, с которым он, казалось, реагировал на все в своей жизни: он прикрыл тяжелые веки, сцепил на коленях руки. Зато на Дани месса впервые в жизни произвела пьянящее впечатление. Вещи, которые ей никогда не казались приятными, в этот раз принесли удовольствие. Повторяя молитвы, она слышала, как он глухим голосом произносит слова вместе с ней. Склоняя голову, видела, как ее юбка касается его бедра. Вдыхая, чувствовала исходивший от него запах мыла и мятных леденцов.
Ей всегда было сложно просто сидеть на месте, ничем не занимая руки. Но теперь ей вдруг пришло в голову, что потребность все время что-то вертеть в руках вовсе не свидетельствовала о неспособности сосредоточиться. Нет, ее вечно грыз страх того, что она не успеет вовремя окончить работу или, хуже того, что работы вовсе не будет. А теперь, в церкви, под монотонное звучание проповеди отца Ковака, сидя рядом с Мэлоуном, она ощущала лишь сладкую беззаботность, лишь блаженную, звенящую пустоту в голове. Мэлоун не взял ее ладонь, не положил руку на спинку скамьи, но само его присутствие здесь было для нее утешением, успокоением.
В понедельник утром он помогал ей в морге, но потом исчез на весь день, поздно вернулся и снова исчез сразу после завтрака утром во вторник. Эти два дня он провел в Кингсбери-Ран, одетый в свои старые башмаки, рабочую блузу, комбинезон, который она ему подобрала, и клетчатую кепку, прежде принадлежавшую Эдди-Готовчику.
Дел у нее было предостаточно, она не успевала даже присесть до закрытия магазина, но все равно с тревогой ждала, когда он вечером наконец вернется домой.
– Что вы там делаете? – спросила она, сев напротив него за кухонный стол и глядя, как он вдыхает запах еды от тарелки, которую она поставила перед ним.
– Слушаю, – отвечал он. – Вы ведь занимаетесь тем же самым? – Он на миг встретился с ней глазами. – Представьте: туда является парочка детективов, с блокнотами, в начищенных до блеска ботинках. Никто не станет им ни о чем рассказывать, даже если кому-то что-то известно. Это так не работает.
– Но почему? – спросила она. – Ведь Мясник выбирает себе жертвы из обитателей трущоб.