Лиза влетела в кухню и затарахтела:
– Кто-нибудь, поводите ногтями по моей спине, эй, Кирюха, иди сюда!
– Не могу, – донеслось из коридора, – нога зудит.
Воцарилось молчание, во время которого все домашние принялись сладострастно чесаться.
– Лампудель, – взвыл наконец Сережа, – немедленно говори, как избавиться от заразы.
– Натереться специальным гелем, обработать поверхности…
– Давай сюда баллончик, – заорал Сергей, – у меня завтра встреча с крупным заказчиком, не могу же я дергаться, словно вшивый бомж!
Юлечка взяла протянутую мной упаковку и вдруг громко сказала:
– Все не так просто.
– Ты о чем? – взвизгнул муж.
– Тут написано: обработать тело, удалив с него все волосы!
– Это чего? – завозмущалась Лизавета. – Наголо бриться?
– Похоже, да, – задумчиво пробормотала Юлечка, – клещи откладывают яйца. Это я вам листовку читаю. Тело спокойно обрабатывается, а на волосистых частях кладка остается, и новенькие дряни вылупляются.
– Ни за что, – в один голос заявили Костин и Лиза.
Потом они переглянулись и начали чесаться.
– Так вот почему собаки как масляные! – догадалась Юля. – Ты их обработала.
– Ага, – ответила я.
– Нет слов, – прошипел Костин, – чесотка! Жуткая зараза! Я отлично про нее знаю, в СИЗО порой вспыхивает, вот беда, все тогда – и заключенные, и контролеры, и адвокаты – трястись начинают!
Сережка почесал шею, ноги, руки, уши, спину, потом сказал:
– Давайте гель, я первым в ванную пойду!
Ночь прошла без сна. Сначала мы с Юлечкой и Лизаветой продезинфицировали все, что попалось на глаза, и вымыли полы. В квартире прочно поселился едкий запах, не лучший аромат исходил и от людей, Сережка побрил голову.
– А ничего, – сообщил он, рассматривая себя в зеркало, – просто Брюс Уиллис, даже модно. Давай, Кирюха, теперь твоя очередь.
Но больше никто не согласился расстаться с волосами, мы просто тщательно промыли их особым шампунем, на этикетке которого было нарисовано непонятное насекомое с большим количеством ног.
– Он для блох или от блох? – хихикнул Кирюшка, увидав бутылочку.
– Не умничай! – рявкнула Юля и взбила на голове у мальчика обильную пену.
Угомонились мы лишь в шесть утра, Сережка, Вовка и Юлечка, злые, невыспавшиеся, уехали на работу, а мы с детьми расползлись по кроватям. Лизавета и Кирюшка не преминули воспользоваться возможностью пропустить школу, а я, провертевшись под одеялом, встала в десять.
Около полудня я вошла в «Лео» и обнаружила бабу Лену за стойкой.
– Привет тебе, – сказала старуха.
Я выложила перед ней пару купленных по дороге журналов.
– Вот, читайте на здоровье!
– Ну спасибо, – обрадовалась бабка, – дорогие какие! Наверное, интересные. А ты чего приперлась?
Баба Лена усмехнулась:
– Выходной севодни, спектакля нет и репетиции тоже.