«Да, я чудовище. Но, по крайней мере, я это осознаю».
Мой мозг вырабатывает эндорфины, отчего я чувствую тепло и легкость, как перышко. Зная, что я обездвижил Коула, прикладываю острое лезвие к виску, прижимаю его и медленно, и наиболее болезненно, веду лезвием вниз по щеке, открывая около десяти сантиметров плоти. Он кричит, как девчонка, и мои глаза закатываются в экстазе.
Шрам будет хорошим напоминанием для него следить, с кем связываться.
Коул перестает кричать, но его тело трясется в тихом рыдании. Я спрашиваю его:
— Расскажи мне свои планы, Коул?
Он задыхается между рыданиями:
— Держаться подальше от Нат!
Я похлопываю его по щеке, покрытой кровью, и говорю:
— Хороший мальчик. Горбатого могила исправит и все такое. Хорошо для тебя.
Глядя на свою окровавленную руку, меня передергивает, и я вытираю кровь об его рубашку.
Я встаю и помогаю ему. Единственное слово, которое я мог бы использовать, чтобы описать выражение лица Коула, — это ужас. Все еще всхлипывая, он берется за зияющую рану дрожащими руками, и я говорю ему весело:
— Береги себя, Коул. Всегда приятно иметь с тобой дело.
Поняв намек, он уходит по коридору в лифт. Я хихикаю. Если бы он ушел быстрее, ему бы пришлось полететь. Я вздыхаю, когда смотрю на пол, на лужу крови. К счастью, пол покрыт плиткой.
Возвращаясь в квартиру Нат, я слышу, как дверь спальни открывается. Музыка гремит, когда Елена высовывает голову и смотрит на мои окровавленные руки. Она возвращается обратно в комнату, что-то говорит, но я не могу расслышать. Затем она присоединяется ко мне, закрыв за собой дверь.
Я чертовски удивлен, когда Елена не задает вопросов. Она просто идет к кухонной раковине, чтобы взять дезинфицирующие средства и бумажные полотенца, затем направляется в коридор, стереть кровь Коула.
Я мою руки снова и снова, с мылом. Кровь трудно очистить, и запах от нее мерзкий.
После того как уверен, что на мне больше нет крови, я присоединяюсь к Елене в коридоре. Прислонившись к стене, я открываю рот, чтобы объяснить, но она перебивает меня, отмывая красную лужу:
Я морщусь в замешательстве и не отвечаю. Она снова вытирает кровь, прежде чем смотрит на меня:
— За то, что заботишься о ней. — Девушка отрывает руки от окровавленного пола и, не глядя на меня, тихо говорит: — Она нуждается в ком-то, вроде тебя, Дух.
Это меня бесит. Я говорю резко:
— Никто не должен нуждаться в ком-то, вроде меня.
Она выглядит опечаленной моим ответом, встает и подходит ко мне.
