Автор
Ашер Коллинз и Натали Ковач разделяют страсть, но их отношения полны неразрешенного напряжения. Потеряв надежду на близость, они идут разными путями, но в итоге оказываются ближе. Между ними возникает сложная динамика с участием Николая и Валентины.
Секси губки Макги [1]
Проснувшись утром с жутким стояком, таким твердым, что можно резать стекло, должен сказать, я не удивлен.
Что, бл*дь, случилось прошлой ночью? Не то чтобы я не хочу, чтобы это произошло снова, но может кто-нибудь, пожалуйста, объяснить, что, бл*дь, это было?
Это был не поцелуй. Это было нечто совершенно иное.
Я трогаю ладонью свою эрекцию и ухмыляюсь сам себе.
Это была Нат. Коротко и ясно.
Я думаю, что теперь буду звать ее Секси Губки Макги. Я хихикаю, зная, как сильно прозвище взбесит ее. Я больной, мне доставляет удовольствие видеть ее взволнованной, наблюдать, как ее щеки розовеют. И готов поспорить, что она даже не знает, что делает со мной, когда надувает полные сексуальные губы.
Губы, которые я никогда не попробовал до прошлой ночи. Губы, о которых я думал, когда мы трахались больше года назад. Сладкие как грех губы с вишневым вкусом, которые я хочу пробовать снова и снова.
Я не думаю, что Нат понимает, что она сделала. Она неосознанно снесла все препятствия на пути.
Поглаживая себя сильнее, я закрываю глаза и думаю о ее губах на мне.
Моя эрекция начинает спадать. Отвращение омывает мое тело холодом.
Со вздохом я вылезаю из постели и иду в ванную. Я раздеваюсь, включаю душ и пока жду, когда вода нагреется, смотрюсь в зеркало.
Мои глаза по-прежнему сосредоточены на моем теле. Розовые, поблекшие и чертовски уродливые шрамы разбросаны по всей груди и животу. Вынужденные воспоминания о моем отце вторгаются в голову.
В моем животе бурлит ярость и контролирует все мое тело.
Моя грудь быстро вздымается, когда я тяжело дышу через нос. Я смотрю на свой сжатый и окровавленный кулак.
Он мертв уже в течение многих лет, но по-прежнему контролирует меня. Я так чертовски слаб.
Я выхожу из душа, одеваюсь и забинтовываю рану. Затем иду в клуб, чтобы работать с угрюмым выражением на лице.
Уборка разбитого зеркала может подождать.
Blister in the Sun в исполнении Violent Femmes разрывает мой телефон, и я улыбаюсь. Подношу телефон к уху и отвечаю:
Тина визжит театрально:
— О, мой Бог! Она жива! Уаааааа!
Я слышу приглушенные крики Мими и Лолы на заднем плане и использую свой лучший гнусавый голос, когда отвечаю:
— Мамочка, я до сих пор не очень хорошо себя чувствую.
— Подожди, я включу тебя на громкую связь. — Она возится с телефоном несколько секунд, прежде чем я слышу ее голос эхом: — Мы скучаем по тебе, дорогая! Когда ты вернешься?
Я широко улыбаюсь при звуке ее жалостливого голоса:
— Завтра, девушки.