Кто-то спотыкается и раздается звук падения.
Мими надрывается от смеха и говорит:
— У нас проблема! Я повторяю. У нас проблема!
Лола смеется и кричит:
— Мы так плохи в этом! Лучшая миссия всех времен!
Звуки смеха и каблуков приближаются к моей комнате. Я кладу руку под голову, чтобы приподнять ее. Я хочу посмотреть, что эти глупышки делают. Тина первой заглядывает в дверь и смотрит на меня, в то время как робко потирает локоть. То есть, пока она не видит Нат, Елену и Нину на моей кровати. Затем она кричит:
— Пижамная вечеринка!
И буквально бросается на кровать, забыв об ушибленном локте. Она приземляется на мой живот, отчего мое тело подбрасывает вверх, выбивая воздух из меня, и я стону. Тина смотрит на меня широко открытыми глазами и тараторит:
— Эш, милый! Я извиняюсь.
Затем она потирает то, что предполагает, является моим животом. Только это мой член.
Убрав ее руки от себя, я говорю ей:
— Тина, я не думаю, что Ник хотел бы увидеть тебя в моей постели, потирающей мой конец.
Она визжит, заикаясь:
— Да ну! Это был твой...? Но я думала, что это был живот!
Нина, Елена и Нат, смеясь, падают на мою кровать. Я смотрю на дверь, где Мими и Лолы застыли в беззвучном смехе. Я серьезно не могу с собой ничего поделать и хохочу над тем, как нелепа это ситуация. Я смеюсь сильнее, чем когда-либо смеялся в своей жизни.
Эти девушки будут моей погибелью.
Мими и Лола подходят к моей кровати и находят место, чтобы сесть. Как только их задницы падают на кровать, девушки начинают громко и оживленно болтать. Это как смотреть курятник, полный кудахтающих кур.
Как только я думаю, что не может быть лучшего места, чем в постели с шестью женщинами, я понимаю, что должно быть ноль женщин в моей постели. Я знаю, как Нат, Елена и Нина попали в квартиру. Как же, бл*дь, Тина, Мими и Лола вошли?
Все еще лежа на спине, я смотрю на Тину:
— Как, черт возьми, вы сюда попали, Тина?
Улыбка Тины исчезает. Ее тело напрягается, и она выглядит паникующей. Она приподнимается, как будто задумавшись, и говорит:
— Ну, ты понимаешь. Дело в том...
И я уже понимаю, что она собирается соврать. Я перебиваю:
— Тина. Как, бл*дь, вы попали в мою квартиру?
Тина ненавидит то, что я выражаюсь, она называет меня матершинником. Она сужает глаза на меня и тычет мне пальцем в грудь:
— Нет необходимости для таких слов, Дух. Я просто принесла тебе кое-что. Просто подарок.
— Я думаю, ты полюбишь его.
— Да. Я — бесчувственная задница, но он мне действительно нравится.