— Не сейчас, — тихо произнесла София. — Можешь попросить мистера Викери, чтобы он отыскал их для тебя завтра.
Росс отлично понимал, что она страшится правды ничуть не меньше, чем он. Он шагнул к ней и нежно обнял за талию.
София тотчас всем телом прижалась к нему. Он же наклонился к ней и припал губами к ее нежной шее. Его язык заскользил по гладкой коже, пока не нашел биение пульса.
— А пока? — спросил он, еще сильнее прижимая Софию к себе, чтобы она почувствовала стальную твердость его возбудившейся плоти.
София обвила его руками за шею и легонько прикоснулась губами к его губам.
— А пока я не дам тебе сидеть без дела.
— В моей комнате или в твоей? — уточнил он.
София рассмеялась, вспомнив, как когда-то он задал ей тот же самый вопрос у себя в кабинете.
— А где бы тебе хотелось?
— У меня кровать просторнее, — прошептал он ей на ухо.
В комнату лился поток ослепительного солнечного света — накануне вечером они забыли задернуть шторы. Все еше полусонная, София подумала, что сегодня наверняка ясно, коль солнечным лучам удалось пробиться сквозь серую завесу угольного дыма, плотной пеленой висевшего над городом.
Почувствовав рядом с собой какое-то движение, она тотчас перекатилась на бок и приподнялась на локте. Росс просыпался, лениво потягиваясь рядом с ней. Его длинные темные ресницы взметнулись вверх, и он открыл свои серые, еще полусонные, глаза. Как хорош он был в эти мгновения! Волосы растрепались, лицо слегка румяное после сна. У Софии даже перехватило дыхание.
Всю ночь напролет он не давал ей и минуты отдыха — осыпал поцелуями, гладил, ласкал, испробовал на вкус буквально каждый дюйм ее тела. Прикосновения его рук, его губ были одновременно и нежны, и требовательны. Воспоминания об их страстных ласках тотчас наполнили ее трепетом, и София ощутила, что краснеет. Поводив рукой по лежащему рядом с ней мужскому телу, она обнаружила, что мышцы на внутренней поверхности его бедра болезненно реагируют на ее прикосновения. Примерно так же болели мышцы и у нее самой — на спине и шее.
Увидев, что она поморщилась, Росс присел и, слегка нахмурившись, наклонился над ней:
— Я сделал тебе больно?
София положила руки ему на предплечья, нежно поглаживая кожу.
— Ничего страшного. Приму горячую ванну, и все пройдет.
Никто, кому сейчас довелось бы увидеть Росса, не узнал бы в нем неумолимого и непреклонного главного, судью — с такой нежностью, с такой безмерной любовью во взгляде смотрел он на Софию в эти минуты.
