У Джентри был прямой нос, правильные черты лица и пронзительно-голубые глаза. Была в нем и еще одна удивительная черта — подобно сыщикам с Боу-стрит, он обладал некоей потаенной физической силой. Было видно, что природа сполна наделила этого человека тем, что обычно именуют животным духом. Волосы у него были темно-каштанового цвета, кожа имела слегка смуглый оттенок, от чего зубы его, когда он улыбался, казались поразительно белыми. И хотя на первый взгляд Джентри пребывал в хорошем расположении духа, чувствовалась в нем некая холодность и настороженность, а также некая, временно скрытая от посторонних глаз, склонность к жестоким поступкам. Глядя на него, София невольно содрогнулась, несмотря на то что день стоял теплый и безветренный.
Увидев, что Джентри направляется к карете, вооруженный лакей услужливо открыл для него дверь экипажа. Однако по какой-то причине, прежде чем сесть в карету, Джентри остановился, положив руку на черную лакированную поверхность, и буквально замер, словно прислушивался к чему-то, чего никто другой, кроме него, не мог слышать. Затем он медленно повернулся, и его взгляд упал на Софию. Она в испуге тоже уставилась на него, словно окаменев под его пристальным взглядом.
Толпа, улица, небо — казалось, все это мгновенно исчезло, остались только они двое: Ник Джентри и она сама. В следующее мгновение София узнала в нем таинственного незнакомца, который подошел к ней во время праздника в поместье Кэннонов — того самого, что подарил ей бриллиантовое колье. Нет, это какое-то наваждение! С какой стати такому человеку, как Ник Джентри, делать ей подарки? София вздрогнула, даже не заметив, как пальцы ее разжались и завернутая в коричневую бумагу рыба упала на тротуар.
Окаменев от ужаса, она увидела, как Джентри направляется к ней. Смуглое лицо его почему-то сделалось бледным. Он остановился перед ней и протянул было руку, но затем передумал, по-прежнему не сводя с нее глаз. Но потом, казалось, все-таки принял решение — Ник Джентри схватил Софию за руку. Его длинные пальцы подобно стальному кольцу сжали ее запястье — как раз в том месте, где бился пульс.
— Пойдем со мной, — негромко произнес он, но Софии его голос показался громче уличного шума. — Не бойся, я не сделаю тебе ничего дурного.
Ошеломленная тем, что он посмел к ней прикоснуться, София сначала попыталась воспротивиться его вкрадчивой настойчивости. От страха кровь отхлынула от ее лица.
— Немедленно отпустите меня, — потребовала она.
