Минута тишины разбивается между нами острыми осколками, а затем разлетается вокруг, пока до Амира наконец-то не доходит, что именно задумала его любимая женщина.
— Ты спятила? — резко подрывается на ноги Бахтияров, а Айза испуганно отступает к окну.
— Амир! — сжимается она вся от страха.
— Ты беременна, так? — ревёт парень.
— Послушай! Я должна…
«И рыбку съесть, и на хуй сесть», — договариваю я про себя и хмыкаю.
— Там мой ребёнок? — обвинительно указывает он на живот девушки, но та только встряхивается и поднимает подбородок выше.
— Да! Твой, — пожимает плечами, — ну и что?
— Как это «ну и что»?
— Он поможет мне отомстить Шахову за все мои слёзы, за всю боль, которую он мне причинил! — всхлипывает девушка, но Амиру плевать на её женские ухищрения.
— Да ты рехнулась, женщина! Ты сама рвалась в этот брак, словно одержимая, зная, что будущий муж не чувствует к тебе ровным счётом ничего, и станет относиться к тебе максимум, как к предмету интерьера, но всё равно добровольно пошла в эту кабалу. А теперь кто тебе виноват, что ты осталась недовольной?
— Он! — заорала Айза и указала на меня, пока я форменно охреневал от происходящего.
— Он ничего тебе не обещал, кроме своей фамилии. Шахов не обязан был тебя любить и хранить тебе верность до гробовой доски. Никто это не обязан делать, если тебе так приспичило.
— Он должен был меня уважать!
— Как тебя уважать, если ты превратилась в неугомонный банный лист? — со всей дури и в яблочко припечатал парень.
— Ах, вот значит как? — закономерно обиделась на правду девушка.
— А разве не так? Ты прекрасно знала, на что шла — на договорной брак. А теперь вывернула всё так, что только муж превратился в слабое звено и остался тебе что-то должен?
— Должен! — топнула ногой девушка.
— Айза, женщине должен только тот мужчина, который встал перед ней на одно колено и попросил её руки, обещая взамен, всю оставшуюся жизнь любить её, почитать, холить, лелеять и быть верным. Только так, а не потому, что тебе вдруг этого захотелось.
— Мне плевать, что ты думаешь об этом, Амир, — ещё выше задрала нос Айза, — это не об тебя вытирали ноги всё это время, а об меня.
— Ты сама согласилась на всё это дерьмо! Требовала у отца разрешения на этот союз. Буквально умоляла его, а теперь обиделась, что, кроме брака, тебе не выдали счастья на лопате, хотя об этом даже речи не шло?
— Уходи! — закричала она и расплакалась.
— Да, Айза, — кивнул парень, — я уйду. Потому что мне незачем оставаться, ведь ты не выбираешь любовь.
