Ты выбираешь ненависть. Вот и варись в ней теперь хоть до потери пульса и сознания. Но вот тебе моё слово — все узнают, что внутри тебя живёт мой ребёнок. Я не позволю валять его в грязи из твоей злобы и обиды.
— Ну и катись! — рявкнула она и указала на выход.
Бахтияров в последний раз посмотрел на Айзу, а затем медленно вздохнул и покачал головой.
— Я думал, что полюбил чудесную девушку. Милую. Добрую. Светлую. А на деле оказалось, что ты чудовище, одержимое местью. И мне жаль тебя. Искренне. И себя жаль, что потратил столько времени на иллюзии. И ребёнка жаль оттого, что его мать поставила на пьедестал своих ценностей ненависть и пустое возмездие, а не его самого. Маленького и беззащитного.
Мгновения рвутся со стоном и ставится окончательная точка, которая должна была решить всё. Все наши грёбаные судьбы.
— Всё, прощай, Айза…, — выдал Амир максимально твёрдо, развернулся и отправился на выход.
И девушка зажала ладонями опухшие глаза, разрыдалась и закричала:
Вот только секунды побежали мимо нас, давая понять лишь одно — парень не вернётся.
— Амир! — заголосила девушка и кинулась вслед за ним.
А я остался сидеть на месте, слушая, как где-то в глубине дома, моя жена уговаривает своего любовника вернуться к ней, понять, простить и не бросать её. А когда прогресса не последовало, то закричала, призывая и меня на помощь.
— Данил! Помоги мне! Пожалуйста, помоги остановить его. Он же сейчас уйдёт! Уйдёт, и всё…
Дальше оставалось только на минуту выдохнуть и поблагодарить всех известных мне богов за то, что дали мне этот шанс на будущее с Лерой. А там уж, клянусь, я его не упущу.
Через минут пятнадцать в столовую вернулся Амир, держа свою неугомонную любовь за руку. А затем оба сели напротив меня. Парень въедливо смотрел на девушку, а та, краснея и заикаясь, всё-таки нашла в себе силы выдавить:
— Прости меня, Данил.
— Да, пустое, — отмахнулся я, рискуя поддаться порыву, и затискать этих двоих за то, что так своевременно спелись.
— Вангую – Алим Бурханович упрётся рогом, — нервно облизнулся Амир и сделал закономерное, в общем-то, предсказание.
— Я ему все рога пообломаю.
— Правда? — подняла на меня глаза, полные надежды, Айза.
— Правда, — кивнул я, уже зная, на какие именно рычаги давить, чтобы прогнуть под всех нас Ильясова-старшего, — Алим Бурханович ни за что не захочет, чтобы его единственный внук или внучка появился на свет вне брака своих настоящих родителей.
