– Так точно, тебе я могу признаться. Для остальных коллег мне где-то около шестидесяти семи. – Уильям приложил палец к губам. – Я точно помню свой возраст лишь потому, что знаю: сэр Джеймс был старше меня ровно на тринадцать лет. Мы родились с ним в один день и как-то раз, много-много лет назад, даже вместе праздновали день рождения. Ага, суп! Пахнет восхитительно. Извините, но я не могу удержаться.
– Конечно. – Зои наблюдала, как Уильям, держа ложку в дрожащей руке, довольно неуклюже хлебал суп.
– Значит, вы хорошо знали моего дедушку? – поинтересовалась она, когда Уильям отодвинул тарелку и заказал еще виски.
– Да, очень много лет назад, еще до того, как он в буквальном смысле стал Джеймсом Харрисоном.
– В буквальном смысле?
– Ну, ты же наверняка знаешь, что имя «Джеймс Харрисон» – его сценический псевдоним. Когда я познакомился с ним, он был типичным ирландцем, родом откуда-то из Западного Корка. В ту пору его звали Майклом О’Коннеллом.
Зои посмотрела на него с удивлением.
– Вы точно не путаете его с другим актером? Я знаю, что дедушка любил Ирландию и рассказывал, особенно в конце жизни, какое это прекрасное место, но я понятия не имела, что он на самом деле ирландец. Об этом не упоминается ни в одной из его биографий. Я думала, он родился в Дорсете. В речи деда никогда не слышалось даже намека на ирландский акцент.
– Ага! Это лишь доказывает его актерский талант. Он обладал самым потрясающим даром подражания – мог изобразить любой акцент или голос, какой только можно вообразить. Свою карьеру он начал в мюзик-холлах в качестве пародиста. Удивлен, что ты не знаешь, ведь вы с ним были так близки. Но можешь не сомневаться – в твоих жилах течет ирландская кровь.
– Милостивый Боже! А где вы познакомились с моим дедушкой?
– В «Хэкни Эмпайр». В то время мне было всего девять, Майклу двадцать два, и он впервые работал по профессии.
– Вам было девять? – изумилась Зои.
– Да, грешен. Я ведь, если можно так выразиться, родился в бутафорской корзине, – с улыбкой признался Уильям. – Мама выступала в варьете и, похоже, рассталась с моим отцом. Поэтому она брала меня с собой в театр и, пока работала, я спал в ящике комода в ее гримерке. А когда подрос, то за несколько шиллингов стал выполнять всякие поручения артистов – приносил им еду, доставлял послания, бегал куда-либо или что-то подавал. Так я и познакомился с Майклом, известным среди своих под прозвищем Сиам. Его первой работой в «Эмпайр» стала роль джинна из лампы в пантомиме. Он побрил голову, затемнил кожу и в своем головном уборе и шароварах выглядел точь-в-точь как король Сиама на виденных мною фотографиях. И прозвище прижилось. Да ты и сама знаешь.
– Да, – кивнула Зои. Заслушавшись старика, она совсем забыла об ужине.