В штабе армии, разместившемся в пяти километрах от города, на холме, в крепком блиндаже с бетонированной крышей, кроме самого командарма Чуйкова находились начальник штаба генерал-майор Белявский и член военного совета Пронин. С минуты на минуту должен был подойти начальник артиллерии фронта генерал-полковник Василий Казаков.
Каждое утро гарнизон крепости Цитадель приветствовала пятнадцатиминутная артподготовка из всех видов орудий. Немцы, зная о такой закономерности действий русских, прятались в это время в крепкие укрытия. Помогало не всем. Значительная часть сооружений разрушалась, но немцы наловчились устранять пробоины в короткие перерывы. В этот раз испытание будет куда более серьезным: обстрел будет вестись артиллерией особой мощности с закрытых позиций несколько часов кряду.
Генерал-полковник Казаков подошел за пятнадцать минут до начала артобстрела. Сосредоточенный и одновременно оживленный, он весело подмигнул связистке, сидевшей в углу за рацией, и спросил:
— Начинайте, товарищ генерал-полковник, — со всей серьезностью ответила девушка.
Присутствующие невольно заулыбались. Веселый нрав начальника артиллерии подкупал. Выглядел он доступным. Простым. Поговаривали, что в него были влюблены все телефонистки. Как может не понравиться такой видный мужик? Строен, видный, сыплет шутками-прибаутками, а потом, при солидных погонах.
Никто до Казакова прежде не командовал таким колоссальным количеством артиллерии, сумевшим поднять ее на очень большую высоту. Генерал-полковник не только лично участвовал едва ли не во всех значимых для Красной армии сражениях, но и побеждал в них — в Сталинграде, на Курской дуге, освобождал Белоруссию и сейчас лично командовал артиллерией в Познани, открывая дорогу советским войскам на Берлин. Именно с его именем связывают такие понятия, как «массированный артиллерийский удар», «двойной огневой вал» и «артиллерийское наступление», успевшие уже прочно войти во фронтовую лексику.
Приникнув к стереотрубе, закрепленной на треноге, генерал-полковник принялся пристально осматривать Цитадель, возвышающуюся на холме. Оборону держали форты внутреннего обвода, состоящие из пятнадцати фортов, бастионов, казематов, среди которых была и главная твердыня Цитадели — «Виняры».
Десятикратное увеличение приблизило крепость чуть ли не на расстояние вытянутой руки.
— Эх, какая красавица! Даже разрушать жалко, — невольно выдохнул генерал-полковник, разглядывая бастионы и редуты крепости.
