Солнечные дни часто кажутся мрачнее, когда они заканчиваются и начинается настоящий ливень судьбы. Вода падает с неба как новый шанс на изменение, смывая всё старое и унося грязь с городских улиц. Каждый раз, когда она мчится по крышам домов или катится по земле, вдохновляя жить новой жизнью, жизнь героев тоже течёт по своим волнующими потокам перемен....
Вот только ценить она это не умеет! – закончила разговор Надежда Федоровна, явно имея ввиду не только комнату. Упс! Неудобно получилось.
– Надежда Федоровна, не хочу, чтобы Вы не правильно меня поняли! Я сейчас имела ввиду только комнату. В их доме в Ромашкино у Евгении тоже комната самая лучшая. Была.
Я поймала удивленный взгляд Надежды Федоровны и вздохнув, рассказала, как ходила с Анютой к ним домой сначала за вещами для Анюты, когда она в первый раз ночевала у меня одна. А потом за книгой. Вот тогда мне Анюта и рассказала о том, что у её родителей такая странность – каждый спит в своей комнате.
– Уж извините, но да, я считаю, что это странно, когда муж с женой не спят в одной кровати! – выдохнула я.
– Машенька! Не надо извиняться! Я тоже так считаю! Это не правильно. И вообще, как бы муж с женой не ссорились, под одеяло это нельзя приносить. Под одеялом не должно быть обид! Так меня ещё моя бабушка учила. Так я и Игорю всегда говорила. Вот только кто же знал, что одеяло он с женой делить не будет.
– Надежда Федоровна, Вы с Романом Петровичем воспитали удивительного сына. Я не знаю Игоря очень близко. Да и знаю то я его всего несколько дней, но я вижу, как он относится к Анюте! Он мне сказал одну фразу: “За мужчину говорят его поступки и дела”. Так вот за него они да, говорят! Уверена, что и к своей жене, какая бы уж она у него не была, он относился так же.
– Спасибо, Машенька! Любой матери приятно слышать такие слова о своем ребенке! Даже если её ребенку уже 50 лет! – улыбнулась она, – я, как любая мать, желаю только счастья своему сыну.
Ответить на это неожиданное заявление я не успела, у Надежды Федоровны зазвонил телефон.
– Да, Ромушка? Да, конечно. Да, мы сходим к ним домой, посмотрим! Машенька здесь, рядом. Сейчас передам ей телефон.
Я удивилась, но телефон взяла:
– Да, Роман Петрович.
– Мария, могу я попросить Вас сходить с Наденькой в дом Варвары и Егорки. Мне нужна будет одежда. Для Варвары. Сами понимаете.
– Да, я поняла, Роман Петрович.
– Спасибо! – и он положил трубку."
"– Рома боится, что я одна через это не пройду, – пояснила Надежда Федоровна, – всё-таки? Варя была не чужим для нас человеком. Молодая совсем, ей бы жить, да жить! А я должна сейчас похоронную одежду ей выбирать.
