Вечером на новогодний праздник Лиза столкнулась с неожиданным предложением — она должна выйти замуж за человека, которого никогда в жизни не хотела бы видеть в белом халате. Встреча с будущим мужем происходит прямо в московском аэропорту, где они встречаются случайно, и от этого момента начинается драма, которая перевернет всю их жизнь....
Стояние на горохе в первые полчаса - ад, вторые полчаса - кромешный ад, третьи полчаса
- все пытки ада вместе взятые. Во время этого жуткого наказания у меня тряслось всё, сводило каждую мышцу, пот лился градом, а больно было так, что хотелось рыдать в голос, но рыдать-то как раз было нельзя, за это добавлялось время. Отец лично проверял, правильно ли я стою. С садистским выражением лица сидел в стороне и следил за тем, как я страдаю, а мне хотелось орать: «За что, папа? За что?!» Я до сих пор не понимаю, почему он так надо мной издевался.
И всё же первое стояние на горохе - цветочки по сравнению со вторым. Тогда ты уже знаешь, что тебя ждет, понимаешь, как тебе будет больно и паршиво, знаешь, как долго потом будут болеть ноги, сходить синяки. А самое ужасное - прошлые ведь еще не зажили! Прошло слишком мало дней…
Я умирала в том гороховом углу, а потом выла от боли в своей комнате. Пытки продолжались не одну неделю, пока однажды на физкультуре мои колени не заметил учитель. Он спросил меня, как я получила такие ужасные синяки, а я возьми да признайся.
Тот день стал для меня началом новой жизни. Потом детдом, приемная семья, жизнь практически без боли. И уже одно это казалось мне прекрасным."
"Но вопрос «почему моего отца лишили родительских прав» всегда выбивал меня из колеи. Я до конца жизни не забуду те гороховые недели, хотя именно ИЗ-За них я наконец обрела некое подобие свободы.
Но как я могу рассказать Чаадаевым о том, что мой биологический отец - садист? Люди свято верят в поговорку: «Яблоко от яблони недалеко падает». Сейчас, может, и пожалеют, но выводы свои сделают. Кроме того, мне не нужна их жалость, мне бы любви… хоть немножко!
Не хочу, не могу, не буду говорить…
Их семья словно сошла с обложки журнала. Мать Влада - красивейшая женщина, несмотря на то, что ей должно быть за сорок.
