Автор
История о моральном падении и безответственности молодого человека, который рушит жизнь девушки, оправдывая свои поступки духом времени. Произведение исследует темы вины, раскаяния и последствий собственных действий в современном обществе.
Желательно без одежды… Я бы тогда, может, даже на замдекана забил.
Тут мой взгляд падает на настенные часы. Сразу забываю и про Лизку, и про кофе, спешу в прихожую, на ходу соображая, куда дел ключи от машины. Уже на выходе вспоминаю, что дома из еды одни чипсы.
– Лизка! – кричу ей из прихожей.
Она прибегает почти сразу, до сих пор смущенная своим недопоцелуем.
– На вот! – даю ей карту. – Запоминай ПИН-код: четыре, девять, пять, два… Запомнила?
– Запомнила… – кивает она. – А зачем?
– Купи продуктов на несколько дней! Справишься с этой архисложной задачей?
Дождавшись кивка, оставляю ей запасную связку ключей и ухожу.
Примерно через час получаю СМС-оповещение о том, что с карты снято полторы тысячи.
«Так, кто-то всё же пошел за продуктами!»
Только за каким фигом ей понадобилось снимать наличку, если в любом супермаркете к оплате принимают карты? Деревня… Что с нее взять.
Кстати, а что она там купит на эти несчастные полторы тысячи? Кошачий корм?
«Приду, буду учить жизни…» – мысленно закатываю глаза.
Хочу ей позвонить, но тут же понимаю, что телефон-то купил, а про сим-карту забыл. Облом, никому вы не позвоните, гражданин Чаадаев. Вроде бы сам себе злобный Буратино, а злюсь всё равно на Лизку. Точнее, это даже не злость, а банальная обида. Да, мне обидно, что не захотела целовать в губы. Задело за больное, и всё тут… Пусть стеснительная, пусть общение у нас не задалось, но нам же не по пять лет, чтобы в щечки чмокаться. Она должна понимать, что мне от нее нужно в первую очередь. Получается, ей это вообще не надо, что ли? А мне вот надо!
День в университете ползет медленней любой улитки. Целых три пары, потом консультация по диплому, добровольно-принудительная работа на кафедре – точнее перетаскивание столов.
Дома появляюсь ближе к вечеру голодный и злой. И опять меня в прихожей не встречают. Лизки нигде не видно. Зато, кажется, отец снизошел до жалости. Хотя, может, это проделки матери? Скорее всего… По всему видно – Евдокия приходила.
Квартира вылизана до блеска, Филька обкормлен по полной программе, лежит на подоконнике, даже на мое появление не реагирует, а из кухни доносятся приятные ароматы. Захожу и замечаю на столе накрытый салфеткой хлеб. Отламываю кусочек, отправляю в рот. Какой-то необычный на вкус, с орехами, что ли… Интересно, где она такой купила, надо бы взять на заметку. Оглядываю владения дальше и замечаю на столешнице возле плиты целый поднос с печеньем. Пробую – творожное, нежное, как крем, и сладкое.
