И от его действий становилось так приятно и так легко на душе, что все страхи, переживания и остальные негативные эмоции словно утекали сквозь пальцы. Натянутые нервы расслаблялись, вокруг снова начали щебетать птицы, светить солнце и раздавался детский смех… А откуда-то сверху громкий и выразительный мальчишеский голос заявил свое категоричное:
— Ах ты мелкий жулик! — рассмеявшись, Кирилл задрал голову, легко обнаружив источник «конструктивной критики». Протянув руку, он без усилий сдернул мальчишку с верхней площадки батута и, прижав его к себе, принялся щекотать. — Кто сказал «фу», а? Кто сказал?
— Это не я! — принялся отмазываться ребенок, заливаясь от смеха и интенсивно дрыгая босыми пятками.
Прыснув от смеха, я привычно отправилась выуживать его сандалики из Монблана остальной детской обуви, сваленной на спортивном мате, радуясь неожиданной передышке. Точнее тому, что удалось избежать неловкого момента после внезапных объятий. А он бы обязательно наступил — алый румянец уже стремительно заливал мои щеки, перебирался на уши, и готов был перекинуться куда-нибудь еще!
Мне не стоило забывать о приличиях. Но как же хотелось, Господи!
Да мне и не дали, собственно.
Как только мы вышли с детской площадки, Стасик, забрав свое транспортное средство, мирно дожидающееся своего владельца у лавочки, с гиканьем помчался впереди по аллее, ловко объезжая встречных и не забывая останавливаться у каждого мало-мальски привлекательного ларька. Мы шли следом, наслаждаясь прогулкой и, каюсь, я совершенно пропустила тот момент, когда Кирилл взял мою руку, переплетая наши пальцы. Мне хорошо так было, тепло и спокойно, что я почти не обращала внимания ни на что вокруг.
А когда обнаружила, было уже поздно! Ну не вырваться же мне и не шугаться в сторону, верно? Да и мужчина, естественно, вовремя заметив сомнения, мелькнувшие на моем лице (вот же вездесущий!), тут же поинтересовался спокойно так:
— Как вышло, что у тебя два настолько разных образования?
— Ты все слышал! — охнула я, возмущенно посмотрев. И знаете что? На его смеющемся лице не было и тени раскаянья.
— Видел, слышал, но решил не вмешиваться, — охотно согласился Громов. — Ты сама неплохо справилась.
— А ты великодушно дал мне шанс, да? — невольно рассмеялась я, хотя очень уж хотелось его стукнуть. Слегка! Помолчав немного, я вздохнула. — Спасибо еще раз. Я испугалась.
— Я был рядом, — просто пожал он плечами, явно не видя ничего геройского в своем поступке. — Защищать своих близких — это естественно.