Татьянин день. Кристина привела этого человека, и все начали собираться вокруг — отец Люсии, дедушка и дети. Дети бегали между разбросанными флоксами, игнорируя попытки увещевания. Люся сидела на веранде, непринужденно улыбаясь, получая удовольствие от солнечных лучей. Этот день казался обычным, но уже через несколько часов жизнь в доме пошатнулась из-за маленького шалости Татьяны....
Мои дети будут холериками с чрезвычайно высокой работоспособностью, быстрой реакцией и великолепными адаптивными качествами.
– Упаси нас господь от твоих детей! – перекрестился Бабкин."
"Сведения о биографии Григория Богуна пришли быстрее, чем он ожидал. Сергей поговорил по телефону со своим давним знакомым, таким же бывшим оперативником, как и он сам, и спустился из квартиры Макара, служившей им офисом, вниз, в китайское кафе. Илюшин восседал среди подушек на своем любимом месте у окна. «Странно, что ему еще не разрешили обедать на подоконнике».
– О, ты вовремя, – обрадовался Макар. – У них сегодня великолепный… – Затем последовало нечто, с точки зрения Бабкина, больше всего напоминавшее попытку кота спросить, который час.
– Прекрати мяукать. Тебя подберут и кастрируют. Хотя… Знаешь, мяукай!
– Что-то ты не в духе!
– У нас есть полная информация по Богуну.
– И что? Расчленитель? Педофил? Не томи, Сережа.
Бабкин опустился на длинную скамью, поерзал, устраиваясь поудобнее, и расправил ладонью на столе смятый лист.
– Григорий Павлович Богун, – негромко зачитал он. – Родился в селе Зеленец под Сыктывкаром в тысяча девятьсот восемьдесят шестом. Мать умерла в две тысячи пятом.
– Сирота, значит, – вставил Макар. – Какое облегчение для будущей жены.
– Не остри! Окончил автомеханический техникум в Сыктывкаре, некоторое время работал там же по специальности, автомехаником. В две тысячи шестом, после смерти матери, переехал в Казань. Устроился водителем-экспедитором в небольшую фирму.
Бабкин замолчал.
– Это все? – удивился Макар. – А где внебрачные дети? Где жены?
– Ничего нет. Григорий Богун чист, как слеза младенца. Он действительно честный работяга, каким и представился семейству Харламовых.
– Какая пошлость, – пробормотал Илюшин. – Быть тем, кем кажешься! Никакого воображения у людей.
Бабкин некоторое время задумчиво наблюдал, как напарник расправляется с булочкой.
– Есть такая мысль… – протянул он наконец. – Съездить и посмотреть своими глазами на этого Богуна.
– Одобряю, – согласился Макар.
– Неужели?
– Зная твою добросовестность, я не сомневался, что ты это предложишь.
