Татьянин день. Кристина привела этого человека, и все начали собираться вокруг — отец Люсии, дедушка и дети. Дети бегали между разбросанными флоксами, игнорируя попытки увещевания. Люся сидела на веранде, непринужденно улыбаясь, получая удовольствие от солнечных лучей. Этот день казался обычным, но уже через несколько часов жизнь в доме пошатнулась из-за маленького шалости Татьяны....
Я стала вспоминать, какую именно марку предпочитает Ева, и услышала оживленный голос свекрови. Кто-то позвонил ей по телефону, едва я вышла.
– …Светик, Витя уже дома. Вчера забрали… Ох, и не говори!..
Илья шагнул к двери.
– …получше, слава богу! Если бы не Илюша, не знаю, что бы я делала, честное слово! На него столько всего свалилось! Он и у Вити в больнице дежурил, и с врачами договаривался, и меня утешал – все на нем! Девчонки тоже молодцы… Но, знаешь, Светик, все-таки главная опора женщины – это сыновья! Наше счастье в наших мальчиках!.
Я вижу лицо своего мужа и не знаю, чего мне хочется больше: то ли дать ему оплеуху, то ли заплакать от жалости. В который раз мне приходит в голову, что из троих детей среднего искалечили сильнее остальных.
Ульяна Степановна продолжает какой-то малозначительный разговор, и выражение неуверенного счастья понемногу тает в глазах Ильи. Но он все еще стоит, непроизвольно выпрямившись.
Мамочкина опора.
Папочкина надежда.
Я не смею сказать ему, что это спектакль, разыгранный специально для него.
Вот так это и работает.
Кнут и пряник. Для каждого из детей – персональный комплект."
"Именно поэтому Ульяна на дух меня не переносит: в моем случае ей не удалось подобрать ни пряника, ни кнута. Она не в силах разгадать жену собственного сына. А все, чем ей не удается управлять, вызывает в ней страх и злость.
Старатель – и тот не ищет золотую жилу с такой страстью, с какой Ульяна искала мои болевые точки.
Медовый голос свекрови до сих пор стоит у меня в ушах.
«Но, Танечка, в гибели твоей бедной мамы есть ведь и твоя вина».
Меня должно было завалить обломками. Вместо этого я выбралась наружу – ни дать ни взять Чудо-женщина, – отряхнула пыль и попросила передать соль.
Ульяна онемела. Будучи человеком, начисто лишенным самообладания, она не распознает его и в других.
С тех пор она стала относиться ко мне с еще большим подозрением.
И, конечно, свекровь никогда не простит мне, что ее муж вынужден был извиняться передо мной. А ведь ситуация яйца выеденного не стоила! Подумаешь – морковный сок.
… Илья уехал, а я отправилась искать детей.
