Позвонить Никите прямо сейчас?
Она уже потянулась к мобильнику, но голос бабушки остановил ее.
– Ольга, – услышала она через дверь.
– Я здесь, входи, – позвала ее Ольга, выключая компьютер.
– Как думаешь, кто звонил? – спросила Валентина Яковлевна. По голосу Ольга поняла, что незачем пытаться, все равно не угадает. Но у нее чуть не вырвалось: «Барчук».
Да с какой стати? Даже если бы он позвонил, разве представился бы этим именем?
– Кто же? – спросила Ольга, укладывая отпечаток в прозрачную файловую папку.
– Любовь Борисовна. – Бабушка произнесла имя торжественно-насмешливо.
Ольга быстро повернулась к ней. На память пришел едкий запах, исходивший от испорченного мыла, она поморщилась.
– Почему ты морщишься? – с иронией в голосе спросила Валентина Яковлевна, тоже вздернув нос. – Что такого я сказала? На тебя так действует имя нашей благодетельницы?"
"– Благо-детельницы? – Ольга разделила слово, чтобы выделить первую часть – «благо».
Бабушка оценила ее прием, улыбнулась:
– Она считает именно так.
– Знаете, уважаемая Валентина Яковлевна, должна вам сказать, что мы с вами не бизнесменки, а мокрые курицы.
– Говори о себе, я не болтаюсь под дождем неизвестно где, – проворчала она.
Ольга поняла – бабушке нестерпимо хотелось узнать, куда она ездила в дождь. Но она не собиралась рассказывать. Пока по крайней мере.
– Я имею в виду, – продолжала, горячась, Ольга, не обращая внимания на замечание Валентины Яковлевны, – мы с тобой навели Савоськину на удачный бизнес, а сами.
.. Согласись, мы работаем на нее.
– Отчасти, – сказала Валентина Яковлевна. – Но без нее мы бы не...
– Разве мы с тобой не созрели для самостоятельного дела? – Она услышала свой голос, в нем сквозила досада. Но разве на Савоськину? На себя. – Если бы я не уезжала на Север, я бы уговорила тебя дать Любови Борисовне отставку. – Ольга поджала губы.
– Так не уезжай, – сказала Валентина Яковлевна ровным голосом.
– Я уже решила. – Ольга махнула рукой.
– Тогда... не гони волну, – отозвалась бабушка и засмеялась.
– Так говорит соседский малыш своей матери, когда она начинает его за что-то ругать, – объяснила она.
– Малый отстал, – проворчала Ольга. – Так уже не говорят продвинутые молодые люди. Ладно, говори, чего хочет твоя разлюбезная Любовь Борисовна?
Бабушка улыбалась ярко накрашенными губами.
– Что-что... Хвостом виляет, вот что. Я с ней крепко потолковала.
Можно подумать, фыркнула Ольга, Любовь Борисовна задрожала как лист осиновый.
