Потом, через столетия, вернулся в Америку как самое обычное лакомство. – Никита удивлялся: да о чем он говорит с молодой женщиной – лягушки, шоколад? Но слова сами собой выскакивали, руки наливали чай, подвигали чашку гостье, потом себе, тянулись за шоколадом к вазе, втайне надеясь столкнуться с ее рукой... – Но реакция на шоколад, точнее, на теобромин, который есть в нем, – продолжал он, – зависит от головы. – Он заметил, как ее взгляд замер на нем. – Теобромин – стимулятор. Поэтому сила его воздействия зависит не от концентрации, а от нейрохимической готовности мозга ответить, – поспешил объяснить Никита.
Ольга отправила в рот кусочек темного шоколада и спросила:
– Вы хотите сказать, что древний ацтек обретал необыкновенные способности больше от головы, чем от шоколада?
– Примерно так. Мы с вами можем проследить за собой. Я уверен, что ничего, кроме прилива бодрости, не почувствуем.
Разве? Ольга хотела возразить, что она уже чувствует что-то, чего не ощущала никогда прежде.
Да, шоколад замечательный, похоже, ее голова ничем не отличается от головы древних ацтеков. Сердце билось так сильно, так жарко и так тревожно-томно, что...
– Но если переесть шоколада, то мы испытаем на себе тахикардию и головную боль, – услышала она.
Ольга едва удержалась от признания, что уже чувствует сбивчивое сердцебиение. А вот насчет головной боли... С ней такое бывало – после близости с мужчиной у нее болела голова без вмешательства шоколада.
Но если эта близость будет после шоколада? Нет, нет, ничего такого, она возьмет себя в руки, не станет проверять.
Она – да. А он? Она же будет такая сладкая... Давным-давно, когда Ольга была маленькая, они с бабушкой жили летом в Угличе. Их соседка рассказывала:
– На мою Манечку мужики летят как мухи на мед.
Ольга помнила, что недолго размышляла над новостью. Она положила ложку меда на блюдце, поставила на подоконник, надеясь проследить – прилетят или нет?
Вечером, разглядывая нетронутую поверхность меда, сказала бабушке:
– Ни одного.
Бабушка, а каким медом мажется Манечка тети Ули? На наш мед никакой мужик не прилетел. И мухи тоже.
Валентина Яковлевна смотрела на Ольгу, не понимая, о чем она. Потом, бросив взгляд на подоконник с блюдцем, засмеялась.
– Блюдце надо ставить туда, где есть мухи, а самой крутиться там, где мужчины.
– Я отнесу его в клуб! – объявила Ольга с уверенностью пятилетнего гения.
Бабушка смеялась. Но не останавливала ее.
