Я переводила на выставке с утра до вечера.
– Понимаю, ты не нанималась на должность девушки из эскорта. – Зоя Григорьевна усмехнулась. – А Куропач, знаешь ли, так хвост распускал, так крыльями махал...
– Да ну вас. – Ольга поморщилась."
"– Ладно, я шучу. Но после него, должна признаться, мне было проще устроить тебе поездку в Австрию.
– Спасибо Хансуте Вэнго, – вздохнула Ольга.
Полные губы Зои Григорьевны, ярко накрашенные, дернулись в усмешке. На тельце мидии остался розовый след. Но соус, который стекал с раковины, был по-прежнему кипенно-белый.
– Я уверена, он бы хотел большего, – спокойно сказала она.
– Мало ли кто чего хочет? – хмыкнула Ольга. – Он был мой друг и есть мой друг.
Зоя Григорьевна вздохнула. Потом засмеялась.
– Это мне нравится.
– Правда? – Ольга посмотрела на гостью. – Почему? Вы не хотели бы, чтобы я...
– Нет, – сказала она.
– Вы против смешанных браков? Аполитично, для вас особенно, – насмешливо заметила Ольга. – Мы живем в многонациональной стране и...
– Нет, здесь шкурный интерес, прошу прощения.
Я расскажу тебе все, только дай мне получить удовольствие от обеда. Может быть, ты станешь варить не мыло, а обеды?
– Вам не нравится мое мыло? – Ольга нарочито возмущенно всплеснула руками. Потом сложила их на груди и выпрямилась на стуле. – Бабушке пожалуюсь. Прямо сейчас.
– Перестань. – Зоя Григорьевна поморщилась. – Не надо ложной истерики. Если бы мне не нравилось твое мыло, я бы не заказала тебе партию под северный завоз. Кстати, ты успеваешь? Я знаю, ты проболталась целую неделю у Нади.
– Проболталась, – передразнила ее Ольга. – Я ездила прощаться с лучшей подругой. Я отвезла детям ваши унты, в которых они готовы были идти купаться.
– Да ты что! – Зоя Григорьевна расхохоталась. – Так понравились?
– Надя стаскивала с них перед сном собственными руками! А младшая смотрела в окно каждое утро и спрашивала, когда придет зима.
– Ну что ж, это успех. – Она бросила в миску пустые раковины. Заглянула в кастрюльку – Ольга подала мидии точно так, как подают в европейском ресторане – в алюминиевой кастрюльке.
– Что ж, путешествия – это прекрасно. Знаешь, чем они мне еще нравятся? – спросила Зоя Григорьевна.
– Можно понять, – усмехнулась Ольга.
– Нет, даже не пытайся, не догадаешься. – Лицо Зои Григорьевны переменилось. На Ольгу смотрела уставшая немолодая женщина. А только что она болтала с ней, как с ровесницей. – В чужой стране не думаешь о смерти, – тихо сказала она.
– А вы... думаете о ней? – У Ольги сжалось сердце.
