Автор
Девушка согласилась притворяться подругой холодного и недоступного мужчины, надеясь, что симуляция перерастет в настоящие чувства. Но игра становится опаснее с каждым днем, когда становится сложно различить правду и ложь, а настоящая любовь грозит превратиться в болезненное разочарование.
– О, да! – поддакивает одна из подружек Шатохина. – То же самое! Как вижу их, лужицей растекаюсь!
– А сколько им с Варей? – подключается к обсуждению Соня. – Двадцать? Двадцать один?
– Где-то так, ага, – кривит губы Тоха.
Полгода как Бойка женат, но мы реально до сих пор не можем определиться, как к этому относиться. Я по сути ничего ужасного в браке не вижу. Но у меня свои триггеры. Любые упоминания о семье заставляют вспоминать тот гребаный разговор, в котором отец впервые мне задвинул про Машталеров. Хотя, вполне вероятно, от него все-таки был толк. Ведь не разозли меня тогда отец, я бы, скорее всего, продолжил делать вид, что Соня в моей жизни не существует.
– Видно, что они с Варей повернуты исключительно друг на друге, – решаюсь все же выдать свои мысли. – Так что… Как говорится, совет да любовь, – передергиваю плечами, якобы морщась от какой-то невъебенной брезгливости, сам же скрываю истинную дрожь волнения.
В целом отдых на даче у Чары проходит достаточно круто. Да, уединяться часто не получается. Но мы с Соней проводим все время вместе. Можно сказать, друг от друга не отлипаем. Целуемся чаще, чем дышим. И постоянно в обнимку – сидим, стоим, лежим, купаемся.
Но к концу третьего дня я, блядь, физически накален уже настолько, что от меня в воздух искры летят.
– Дотронься неосторожно – взорвусь, – с хрипом предупреждаю Соню после ужина.
– Вижу. Поэтому я сегодня особенно нежна с тобой, – заявляет она со своей обыкновенной слепящей улыбкой.
Стопорю дыхание, когда скользит ладонью мне по рубашке и останавливается на ремне. Шумно выталкиваю воздух и припираю к увитой каким-то пахуче-едким растением стене.
– Есть идея, – выдаю без подготовки, едва цепляюсь взглядом за покидающую двор тачку Фильфиневича. – У нас минус один. Осталось попросить Чару перебраться на ночь к Лизе. Твоя сестра не будет против?
Соня от удивления прыскает. И тут же затыкает рот ладонью. Смотрит на меня во все глаза. Ждет, наверное, когда скажу, что пошутил. Когда этого не происходит, выдает очевидное:
– С ума сошел?!
– Давно. Помнишь же, – притискивая крепче, кусаю за подбородок.
И сразу целую. Влажно и глубоко. Насколько хватает дыхалки. Буквально насилую ее рот. И в остальных местах – грудь, задница, промежность – нагло трогаю.
– Соня, я сдохну, – объявляю, когда кислород заканчивается. Хватаю свежие порции, но дышу так, будто реально нуждаюсь в экстренной медицинской помощи. – Все. Терпелка закончилась. Либо делаем пертурбацию, либо возвращаемся в город.
