Автор
— Лахлан, ты еще жив? Сомнительно. Боль от раны теперь скорее надоедала, чем мучила. Он лежал на земле, кровь впитываясь в зеленый корн. Понимал: гордость Макгрегоров погибла, когда они вынуждены присоединиться к обычным грабителям — несчастье, что Лахлан сам на это наткнулся....
Она пошла к отцу, но задержалась на секунду у кресла, где со странно непроницаемым лицом сидел Лахлан.
— Тебе, вероятно, стоит пойти с нами, — предложила она. — Я предупреждала, что тебе вряд ли понравится… — Тут она замялась, сообразив, что на эту тему при посторонних говорить не следует. Она надеялась, что Лахлан и без того вспомнит, о чем именно идет речь. — Теперь ты поймешь, почему, — закончила она.
Кимберли не стала проверять, идет ли он следом. Ему не обязательно было присутствовать во время этого «разоблачения греховных обстоятельств», так что ей было все равно.
Когда Кимберли вошла в кабинет, Девлин уже сидел за письменным столом. В комнате стояло несколько стульев. Кимберли села у стены, подальше от остальных, хоть и не могла надеяться, что останется незамеченной. Ее отец, похоже, намеревался стоять. Она так и подумала: он привык занимать самую выгодную позицию, а здесь за стол сесть не мог, поскольку не был хозяином кабинета.
— Вы не видели дочери больше месяца, — говорил ему Девлин. — Вы не хотите побыть с ней несколько минут наедине, чтобы…
— Зачем это?
Красноречивая фраза — и очень характерная для Сесила в отношении к своей единственной дочери. Кимберли чуть не улыбнулась при виде изумления Девлина. Она знала, что некоторые сочли бы поведение графа неестественным. Она же находила его вполне нормальным — для него. Именно к такому она и привыкла, отец всегда говорил с ней резко и раздраженно.
— Ну хорошо, — сказал Девлин. — Поскольку вы уехали из дома прежде, чем мое письмо до вас дошло, я перескажу вам его главное содержание, и мы сможем…
— Не трудитесь, ваша светлость. Я же сказал вам, что уже слышал всю историю. Именно поэтому я и приехал: выяснить, как могло случиться подобное.
— Я полагаю, вы говорите о случае, когда шотландец набросился на виконта Кэнстона из-за вашей дочери? — осведомился герцог.
— Да.
— И это единственная история, которую вы слышали?
— Да. — Тут Сесил нахмурился. — А в чем дело?
— Дело в том, что мы сейчас говорим о совершенно разных вещах. Я в своем письме к вам даже не упомянул об этом эпизоде. Это была просто мелочь, которую все через пару дней уже забыли.
— Тогда о чем же вы писали?"
"— Я сообщал вам о том, что Кимберли приняла предложение…
— Виконта Кэнстона? — перебил Сесил, и его настроение сразу заметно улучшилось.
