Автор
— Лахлан, ты еще жив? Сомнительно. Боль от раны теперь скорее надоедала, чем мучила. Он лежал на земле, кровь впитываясь в зеленый корн. Понимал: гордость Макгрегоров погибла, когда они вынуждены присоединиться к обычным грабителям — несчастье, что Лахлан сам на это наткнулся....
Но тут на помощь пришло его обаяние: он моментально постарался снять напряжение, заговорив о том, как они ехали, объяснив, какую дорогу он выбрал на следующий день, упомянув о коттедже со словами, что больше не станет удивляться щедрости герцога. Он даже признался, как его изумило поведение Девлина, когда тот извинился за то, что не верил рассказу Лахлана о похищенном наследстве."
"За разговором Кимберли забыла о своем смелом вырезе. Они уже заканчивали ужин, и служанки незаметно удалились. И вот тут ее одолели сомнения.
Почему она уверена, что у них будет брачная ночь? То, что они вместе ужинают в спальне, еще не значит, что они лягут в одну постель. Женившись на ней, Лахлан выполнил свой долг. Что, если он не собирается дальше играть роль ее мужа? Что, если рассчитывает на такой же безрадостный союз, какой был у ее родителей? Кимберли будет нелегко притворяться, будто их брак идеален.
Лахлан вдруг резко встал, отбросил салфетку и, обойдя стол, взял ее за руку; она вышла из тревожной задумчивости.
— Что?.. — только и успела произнести она, прежде чем он подвел ее к постели. Он взял ее лицо в ладони и прижался к губам в таком обжигающем поцелуе, что у нее подогнулись колени, и она приникла к нему.
Застонав, он проговорил, не отрываясь от ее губ:
— Не знаю, как мне удалось столько времени держаться. Так бы и вышвырнул этих чертовых служанок за дверь. Так бы и перелез через стол и съел тебя, а не этот чертов ужин. Если ты еще раз наденешь такой наряд, я за себя не отвечаю.
Слова звучали гневно, но пальцы тем временем с необыкновенной нежностью ласкали шею, плечи; пеньюар соскользнул вниз. Увидев ее в рубашке, он уже не мог сдерживаться!
— У меня на сегодня были планы, милочка. Я хотел любить тебя медленно, заставить тебя испытать такое же желание, какое мучило меня уже много недель. Хотел, чтобы ты умоляла меня любить тебя. Теперь я тебя умоляю.
Он упал перед нею на колени, обхватив руками ее ноги, прижавшись губами к ее животу.
— Умоляешь… о чем? — едва выговорила она, сама удивляясь тому, что еще не потеряла дара речи, — Чтобы ты меня простила — потому что я не могу ждать, я должен любить тебя сейчас, сию минуту. Иначе я умру, клянусь.
Положив руки ему на голову, она нежно прошептала:
— Я не хочу так быстро овдоветь, Лахлан Макгрегор.
