Автор
— Лахлан, ты еще жив? Сомнительно. Боль от раны теперь скорее надоедала, чем мучила. Он лежал на земле, кровь впитываясь в зеленый корн. Понимал: гордость Макгрегоров погибла, когда они вынуждены присоединиться к обычным грабителям — несчастье, что Лахлан сам на это наткнулся....
— А возможно ли вам уйти и дать мне спокойно лечь спать?
Он негромко засмеялся:
— Угу, возможно, но вот вам пример того, когда решимость заставляет медлить с уходом.
— Что вы хотите этим сказать?
Он улыбнулся излишне чувственно, и это должно было бы подсказать ей, что он собирается ответить, — но почему-то не подсказало.
— Только то, что я вас еще не поцеловал, милочка, и испытываю сильнейшее желание это сделать.
— Даже и не…
Но больше она не протестовала, потому что он наклонил голову и начал ее целовать.
Кимберли была совершенно заворожена. Она не двигалась. Почти не дышала. Она совсем ни о чем не думала. Она просто стояла, познавала чудо его поцелуя и испытывала целую гамму приятных ощущений. Даже когда его язык вдруг проник ей в рот, изумление не пересилило наслаждения; неведомые раньше чувства захлестнули ее.
Когда Лахлан наконец отстранился, она была совершенно ошеломлена. Он мог бы в эту секунду просто уйти — и она бы не заметила. Но он не ушел. Он пристально смотрел на нее, и когда к ней вернулась способность думать, она поняла, что ее раздирают противоречивые чувства. Главными были негодование и желание снова ощутить на губах его поцелуй, что совершенно не сочеталось одно с другим."
"Кимберли определенно не испытывала раньше ничего подобного.
Она решила это выяснить и спросила напрямик:
— Почему вы это сделали? Вопрос, казалось, озадачил его.
— Не знаю, — признался он. — Возможно, слишком много выпил, надо скорее лечь, пока я не сделал еще какой-нибудь серьезной глупости.
Его ответ почему-то разочаровал ее. Что она ожидала услышать: что он поцеловал ее потому, что иначе не мог, что вынужден был уступить непреодолимой страсти? Она презрительно усмехнулась собственным мыслям. А ему сказала:
— Прекрасная идея! И не трудитесь снова извиняться утром, Макгрегор.
