Автор
— Лахлан, ты еще жив? Сомнительно. Боль от раны теперь скорее надоедала, чем мучила. Он лежал на земле, кровь впитываясь в зеленый корн. Понимал: гордость Макгрегоров погибла, когда они вынуждены присоединиться к обычным грабителям — несчастье, что Лахлан сам на это наткнулся....
А лорд Кэнстон провел день со своим адвокатом. Он был полон решимости передать дело в суд.
— Что?!
— О, не беспокойтесь, больше повода к сплетням не будет. Девлину удалось отговорить его, сказав, что он только ухудшит положение. Так наверняка и вышло бы. Он весь день… ну, слово «дулся» для виконта звучит не слишком солидно, но именно оно лучше всего характеризует его поведение.
Кимберли не могла представить, как такой мужественный человек, как виконт, может дуться.
— Так, значит, он собирается отсюда уехать в ближайшие дни?
— Нет, — ответила Меган с некоторым разочарованием.
Кимберли с удовольствием бы пропустила: ей никогда особенно не нравилась охота — ни на кого, да и лис она считала славными…
— Так вы возвращаетесь в дом? — спросила Меган, когда они оказались у выхода из оранжереи.
— Скоро.
Меган кивнула и огляделась:
— Знаете, надо бы устроить здесь пикник.
Кимберли улыбнулась и покачала головой, глядя, как Меган плывет к дому, держа в руке розу с шипами. Да, наверное, мучительно принимать у себя такое количество народа, особенно когда все время приходится придумывать, чем бы их развлечь.
Однако герцогине это прекрасно удавалось. А пикник тут действительно может получиться хороший. Воздух в оранжерее немного влажный, но зато как напоен ароматом цветов! Если уж устраивать пикник зимой, то это надо делать именно в теплой оранжерее.
Значит, он напился? Прекрасно. Она надеется, что утром у Лахлана голова будет раскалываться. Так ему и надо, этому противному человеку.
Глава 24
В стену громко застучали, потом спросили:
— Ким, ты не спишь?
Кимберли не спала — уже. Она совершенно проснулась. И все-таки не могла поверить, что Лахлан устроил такой шум среди ночи. Опять! Он вел себя в последнее время так тихо, что Кимберли подумала было, что после их возвращения из Лондона ему отвели другую комнату.
Господи, который час? Тяжелые шторы на окнах были задернуты, так что угадать было невозможно. Тем не менее она вспомнила, с каким трудом ей удалось заснуть. Когда она в последний раз отчаянно взбила подушку, было уже далеко за полночь…
— Ким?
В ответ она издала звук, который иначе, как рычанием, назвать было нельзя. Отбросив одеяло, она встала на колени лицом к стене и как следует в нее стукнула.
