Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
Когда утром ситуация повторяется, злюсь, потому как не понимаю объективных причин ее отказов.
– Ярик, я не в настроении, – пихает меня в грудь и соскакивает с кровати.
– Что не так, блядь? – поднимаюсь следом. Разворачиваю ее к себе лицом. – Можешь прямо сказать?
Естественно, у нас завязывается ссора.
– Тебе от меня только секс нужен?
Меня, блядь, такая буря разбирает. На эмоциях по лбу ей стучу.
– Думаешь, что несешь?
Она в отместку меня трескает ладонями по плечам.
– А что я не так сказала? – вопит на самых высоких нотах.
– Я где-то сказал, что обязана? – жестко выталкиваю, улавливая в ее словах истину. Может, я и веду себя как мудак, только она тоже без объяснения на мороз падает. – Нет, не обязана. Но согласись, это выглядит странно! Все было нормально, всегда хотела и вдруг неделю «не хочу»! Объясни, черт возьми, почему?!
– Не неделю, а четыре дня! Это много? Для тебя проблема?
– Это до хрена! Но вопрос сейчас в другом.
– Может, у меня болит все?! Может, я истощена?! Да, только проснулась и чувствую себя плохо!
– Что именно у тебя болит? – с ног до головы оглядываю, будто это поможет мне просканировать ее организм, как МРТ. – Манюня?
– Это не объяснить! Понимаешь ты… или нет?
Понимаю ли? Я, блядь, тону в ней! Но не понимаю. Грудину рвет когтями жадной твари, которая жаждет каждый день права на нее заявлять. Особенно сейчас, когда мы на пороховой бочке.
– Что именно у тебя болит? – долблю спокойно, но с упорством.
– Все!
Как я должен это разложить? Абсолютно неясное заявление. Так вообще бывает?
– Давай съездим к врачу.
– Нет! – по реакции очевидно, что это предложение приводит ее в ужас.
Расширяя глаза, какое-то время говорить не способна. Только смотрит так, что у меня внутри ржавым тесаком рубка костей и мяса происходит.
– Маруся, что ты молчишь? – кладу ладонь ей на затылок, давлю на себя, пока лицами не соприкасаемся. – Не наводи ты страх…
– Нет, Яричек… – шепотком выдыхает и мотает головой. Совсем иначе сейчас звучит. Потухли яростные светила: в ней и во мне одновременно. – Я записалась к врачу на завтра.
– Когда успела?
Не то чтобы я ей не доверяю… Просто не могу не убедиться.
– В пятницу.
Сегодня воскресенье. Молчала почти двое суток.
