Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
Пока тушим соус, все так же молчит.
– Ярик… – шелестит святоша в какой-то момент, не выдержав напряжения. Бросается ко мне. Обнимает и, задирая голову, заглядывает в глаза. – Не обижайся.
– Да не обижаюсь я, – искренне говорю. – Просто ни хрена не понимаю.
– Я люблю тебя…
– Клеишь, как пластырь, молодец, – цежу сквозь зубы не потому, что злюсь, а потому что действительно больно.
– А ты… Любишь?
– Ну что за вопросы, Маруся? Люблю, конечно.
– Завтра все будет хорошо, – обещает, а у самой слезы в глазах стынут.
– В каком смысле? – реагирую на инстинктах. А она не отвечает. – С тобой поеду.
– Нет-нет… Зачем же ты будешь пропускать работу? Не нужно. Не нужно. Нет, – говорит вроде как спокойно, но вместе с тем чересчур медленно. – Я уже с мамой договорилась.
Решение свое не сразу озвучиваю, чтобы по новой не накалять атмосферу. Растирая ладонями ее плечи, касаюсь губами виска.
«Не нужно, не нужно…»
– Никуда я тебя, Маруся, не отпущу, – приглушенно выговариваю. – Кричи, не кричи – вместе будем.
33
Мария
– Как себя чувствуешь? – спрашивает Ярик раз пятый за утро. Уже не отвечаю, только смотрю и головой мотаю. – Я в половине первого вернусь, – защелкнув ремешок часов, приближается, чтобы поцеловать на прощание.
– Окей, я буду готова.
Очень крепко его обнимаю. Буквально висну на шее. На самом деле не хочу отпускать. Подмывает выложить все подчистую. Только ни сил, ни нервов на это сейчас не найду. Сконцентрировалась на посещении больницы. Резерва хватит лишь на нее.
– Буду скучать по тебе, – шепчу ему на ухо.
– Тоже, Маруся. Тоже.
Как только Яр уезжает, привожу себя в порядок и вызываю такси. Знала, что он захочет поехать со мной, поэтому пришлось солгать о времени приема. Мне назначено не на два часа дня, а на полдесятого утра. Рассчитываю, что до того, как он приедет, успею вернуться из больницы.
Последние дни столько нервов истратила, что, кажется, сил тревожиться больше не осталось. Подхожу к кабинету гинеколога со смиренной решительностью.
– Доброе утро, Ольга Владимировна, – получается улыбнуться.
– Доброе утро, Маша! Проходи, дорогая. Садись. Я как раз карту твою смотрю.
– Д-да… И что там? – подбираясь к столу, опускаюсь на стул.
Врач еще какое-то время задумчиво молчит, что-то дочитывает, а у меня сердце обрывается.
– Итак… – так же резко, как начинает, обрывает свою речь. Все потому, что лицо мое видит. Я прям ощущаю, что оно сделалось безжизненным и холодным. – Тихо, тихо, девочка.
