Автор
Хавьер Касас выходит из модного Мадридского ночного клуба «Яда», его глаза мутнеют от потолочного света, и он спускается по мраморной лестнице. Неудивительно, что он так устал — день прошел в беззастенчивом веселье и неумеренной дружбе с друзьями. Однако даже такие советы, какими бы несерьезными они ни казались, бывают полезны для самоутверждения, и сейчас Хавьер ими воспользуется: он будет вспоминать о ночных страстях и веселье на следующий день....
Он не понимал, почему Эмили так долго собирается. Он вошел в спальню и увидел, что она хмурится, держа брюки в руках.
— Что с тобой, королева моя?
Она покачала головой и посмотрела на него.
— У меня нет одежды, подходящей для Турции, — сказала она, натягивая простые льняные брюки.
— Дорогая, ты можешь надевать все, что хочешь. Но я не планирую видеть тебя одетой слишком долго, — произнес он и чувственно прорычал, представив Эмили обнаженной на шелковых простынях, с кожей, отливающей бронзой под турецким послеполуденным солнцем.
Она оттолкнула его:
— Я не шучу. Мне надо пройтись по магазинам.
— Я куплю тебе все, что ты захочешь, в Стамбуле, — заявил он, бросая стопку одежды в ее чемодан.
— Я могу сама купить себе одежду, Хави, — сказала она с чуть большей язвительностью, чем он ожидал."
"— Что случилось, любовь моя? — спросил он, нежно поворачивая ее к себе.
— Просто я… — начала она. — По-моему, мы торопимся, Хави, — неловко призналась она. — Нам действительно нужно ехать сегодня вечером? Мы можем задержаться, чтобы купить все необходимое: одежду, туалетные принадлежности, кошачий корм?
Он отвел прядь светлых волос с ее лица.
— Эмили, я купил кошачий корм на обратном пути от доктора. Но если ты не хочешь торопиться, мы не будем торопиться, — непринужденно произнес он. Наверное, он спешил, но меньше всего ему хотелось причинять ей боль.
Его рассудительность успокоила ее.
— Я веду себя глупо.
— Нет, — заверил он ее. — Это я увлекся. Я отменю такси.
— Нет, не надо, — сказала она, не давая ему взять телефон.
Хавьер поднялся вслед за Эмили по трапу своего частного самолета, с удовольствием наблюдая, как атласный топ прижимается к ее телу из-за ветра на взлетно-посадочной полосе аэродрома в двадцати минутах езды от Фрихилианы. Он снял солнцезащитные очки и повесил их на открытый воротник рубашки, восхищаясь телом жены.
— Перестань на меня пялиться! — бросила она через плечо, и Хавьер расхохотался.
— Никогда, — пообещал он ей, и его сердце затрепетало при виде ответной улыбки Эмили.
Он пригласил ее присесть, пока персонал грузил их небольшой багаж, среди которого была переноска с кошкой, и готовился к взлету. Он достал телефон из кармана пиджака, и тот зазвонил.
— Габи, что случилось?
— Мама… Она сошла с ума.
