Автор
В холодную погоду осени, когда каждый ветер словно упрекает тебя за привычность, ты начинаешь замечать мир вокруг с новой силой. В Любимой игрушке Зверя автор Валерия Ангелос описывает эти мелькания — жестокую дружбу под суровым климатом и тайны, скрывающиеся за каждой каплей дождя....
- Ваш звонок подождет, - уверенно замечает Льдинка.
Ничего себе. Но еще круче то, что Багров реально останавливается и замирает, как будто в нерешительности застывает. Офанареть. - Я хочу сообщить Никите важную новость, - прибавляет она с улыбкой. – Думаю, вам тоже стоит здесь немного задержаться. Мы же теперь одна семья.
- А он что, - отец запинается. – Еще не понял? Ну… не заметил?"
"- Нет, - отрицательно мотает головой. – Ник только пришел в себя. Необходимо время. Я совершенно точно знаю, он понятия не имеет о чем мы сейчас говорим.
- Точно подмечено, - отрезаю я. – Про какую новость речь?
Ира крепко сжимает мое запястье, отводит в сторону и кладет ладонь на свой живот. Не сразу осознаю происшедшее. Мозг работает непривычно медленно. Конкретно тормозит. Сперва думаю, она просто сильно поправилась, набрала вес, но…
Такой упругий живот. Округлый. Крупный.
- Я беременна, Ник, - говорит моя девочка. – Я ношу твое дитя. Поэтому сейчас самый лучший момент для примирения. Постарайся принять своего отца, ведь ты сам скоро станешь отцом.
- Больница, - шепчу. – Так ты поэтому туда ходила?
- Я сделала тест сама, но хотела точно убедиться, - произносит она. – Иногда эти тесты дают ошибочные результаты. В тот день записалась на прием к врачу. В общем, тогда и подтвердилась беременность. Я мчалась к тебе, хотела скорее порадовать. А потом вдруг увидела этих людей… на мотоциклах.
Ее голос срывается. В глазах стоят слезы.
Вот теперь я уже сердит на отца. Не смогу лично поквитаться, не раздеру их поганые глотки зубами, не выверну им кишки.
Впрочем, отец умеет карать. Знает как причинить максимальную боль. Это приносит слабое облегчение. Даже не сомневаюсь, что каждый из виновных получил свое по полной программе, пожалел, что раньше не сдох, не застрелился. Никто не смеет переходить дорогу Багровым. Никто. Пусть каждая тварь это запомнит.
- Было поздно, чересчур поздно, - бормочет Льдинка. – Я поняла, что не успею убежать, не выйдет скрыться и… конечно, я попыталась вернуться обратно, но ты уже прикрыл меня, закрыл от пуль и назад толкнул, запер дверь.
- Все хорошо, - говорю я, поглаживаю ее живот, понимаю, что теперь и обнять страшно, тянет податься вперед, сжать, сгрести в объятья, но опасаюсь навредить. – Все будет хорошо. Теперь уже точно.
- Да, - она сама склоняется надо мной и целует.
Слышу как закрывается дверь. Осторожно. Плавно. Отец сваливает, и я ему благодарен.
