Автор
В холодную погоду осени, когда каждый ветер словно упрекает тебя за привычность, ты начинаешь замечать мир вокруг с новой силой. В Любимой игрушке Зверя автор Валерия Ангелос описывает эти мелькания — жестокую дружбу под суровым климатом и тайны, скрывающиеся за каждой каплей дождя....
Хотя нет. Даже не пытайся. Настигну. Догоню. И сожру. Заживо. Обглодаю до костей. Задеру. Растерзаю. Затрахаю насмерть. Каждое твое отверстие накажу. Долго. Сладко. Рвано и размашисто. Чтоб вопила и орала. Спину мою царапала. Умоляла. Проведу по всем кругам ада, погружу в самое пекло. А потом до небес возвышу, сделаю первой и последней. Единственной.
Клянусь. Прежде не жаждал такого. Зацеловать. Забить. Загрызть. Заставить кончать раз за разом, заставить захлебнуться оргазмом. И придушить. Нежностью. Грубостью. Как в бездну сорваться.
Ты светлая. Вся. От блондинистой макушки до тонких лодыжек, до крохотных пальцев, до узких стоп. Такая невесомая. Неземная.
А пробуждаешь мрак. Голод. Темноту, пред которой бесы трусливо расступаются, бегут, будто крысы с тонущего корабля.
Треск ткани. Срываю все лишнее. Каждый клочок одежды отправляю к черту. Обнажаю желанную плоть. Дотронуться страшусь. Повредить. Разломать. Едва касаюсь нагой груди, веду кончиками пальцев. Вырываю стон. Дурею от этого горячего отклика.
Сколько подо мной было баб – не сосчитать. Больше сотни. Но такой – ни одной. Не найти подобной. Даже пробовать глупо.
Я целую тебя и понимаю: рай реален. Тут. Тает на маленьком остром влажном языке. Таится между разомкнутыми губами. Пронизывает сбитое дыхание.
Я не поэт. Но у тебя во рту рифмую строки. Так, что дьявол сгорает от зависти. Сильнее. Жестче. Еще. Ничего вкуснее этих судорожных всхлипов не пробовал.
Я почти кончаю от того, как твои стоны раздирают мою глотку.
- Ник, - сдавленный шепот продирает изнутри.
Она просит. О чем? Прекратить. Остановиться. Отступиться от того, что давным-давно по праву мое. Верно? Да?
Отрываюсь. Нависаю над своей добычей. Дышу тяжело. Рычу. Сам не представляю, как себя к такой пытке принуждаю, бешеный зов похоти сдерживаю.
Я не могу. Прерваться. Замереть. Отступить. Не могу. Она сама виновата. Сама. Не стоило падать в грязь, расшибать нос, заливаться кровью. Не стоило воплощать в жизнь жуткие и порочные фантазии.
Зверь вернется обратно в клетку."
"Но сперва утолит голод. Позабавится. По-настоящему. Без запретов. Без тормозов. Уйдет в отрыв. Напьется свежей кровью. Насытится сочным мясом.
- Прошу, Ник, я хочу видеть твои глаза, - ее пальцы как лед на моих щеках, а остаток фразы вынуждает разом оглохнуть: - Когда ты возьмешь меня.
Глава 20
Увязаю в грязи. Утопаю. Погружаюсь в густую жижу глубже и безнадежнее.
