Автор
В холодную погоду осени, когда каждый ветер словно упрекает тебя за привычность, ты начинаешь замечать мир вокруг с новой силой. В Любимой игрушке Зверя автор Валерия Ангелос описывает эти мелькания — жестокую дружбу под суровым климатом и тайны, скрывающиеся за каждой каплей дождя....
Обращается со мной осторожно, нежно, но сразу дает понять: бразды правления окажутся лишь в его руках.
Разве так бывает? Врагов молотит кулаками, дубасит, обращая в кровавое месиво, а с женщиной при этом настолько ласковый. Иллюзия? Обман? Чары рассеются и потом ожидает адский кошмар?
Я старательно прячу глаза. Не хочу видеть, как он возбуждается. Боюсь… себя. Я могу запретить себе смотреть, однако перестать чувствовать нельзя. Его пальцы скользят по моему телу, не ведая ни стеснения, ни стыда. Я завожусь сама.
Откуда у него эта дьявольская власть? Колдовской дурман.
Вроде спокойные движения, а ощущаются как разряды электрического тока. Все мое тело сотрясают. Никогда ничего подобного не испытывала: чтоб земля из-под ног уходила, чтоб все кругом мягким, плавким и текучим делалось, чтоб в голове ни единой разумной мысли не оставалось. Лишь морок. Сладкий и тягучий, вязкий, болезненный.
Грязь стекает в сливное отверстие. Запах сырой земли сменяется ароматом геля для душа, свежим и будоражащим.
Никита опускается передо мной на колени. В следующий миг я вздрагиваю, ощущая его губы там, где совсем не ожидаю. Ноги подкашиваются, почва ускользает и я бы точно рухнула, но Зверь успевает меня подхватить, ладони бедра обхватывают, держат.
- Откуда страх? – спрашивает он. – Почему ты боишься?
- Это… непривычно, - никак не могу мелкую дрожь унять.
- Тебя так не целовали?
Опять взгляд отвожу.
Ник больше ничего не произносит. Завершает омовение, вытирает меня насухо, а о себе не слишком заботится. После приносит мне свою футболку, самую обычную, белую, с черными надписями на иностранном языке. Эта деталь одежды садится на меня будто платье, по длине ниже колен оказывается. Мягко и уютно, приятно к телу, но смущает, как сильно выделяются соски, хоть и одета, чувствую себя голой.
Еще и белья нет. Вообще, никакого.
Он усаживает меня на постель, а сам продолжает ходить по квартире. Сперва звонит кому-то, потом музыку другую подбирает, более спокойную и мелодичную, без жестких звуков, словно специально ради меня старается.
- Есть хочешь? – интересуется вдруг."
"- Есть? – смысл слов доходит с трудом, я и разговор его по телефону не понимаю, этот вопрос тоже будто мимо мозга проходит.
- Кушать, - усмехается. – Еды какой-нибудь.
