Автор
В актовом зале университета раздавались голоса педагогов и сотрудников. Яркая Лена, коллега по философии, подмигнула мне сочувственно перед вылетевшим педсоветом, как будто предчувствовала что-то непростое. Теперь Березинский ждет, пока все уйдут, идя к нам с царицей университетского коридора — Татьяной Викторонь, любимице всех студентов и преподавателей....
Похоже, «Любимая учительница» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сегодня ему даже меня удалось выбесить, хотя, пожалуй, ничего сложного в этом не было, учитывая полный раздрай в душе и постоянную готовность к чему-то… К тому, что будет.
Алиеву не повезло попасть под горячую руку. Сам виноват. Надо было молчать и слушать. А не маленькую девочку-отличницу клеить. Прямо в разгар моей пары. Я, может, и не взъярилась бы так, но увидела испуганные и наивные глаза девчонки, явно не понимающей, что происходит, и терпение лопнуло.
Алиев полетел из аудитории пробкой, перед этим наградив меня злым взглядом, показательно похотливо выгнув черную бровь и облизав губы.
Разбираясь с первокурсниками, я даже подзабыла про свои страхи. Конечно, гнетущее ощущение никуда не делось, оставаясь где-то на краю сознания, маяча, портя в целом неплохой день, но я умела не обращать внимания на всякие глупости.
А тем же вечером, глядя в полную аудиторию и безошибочно находя тех, кого больше всего боялась найти, ловя на себе их совершенно неприличные взгляды, раздевающие, дикие, горячие, я думала только о том, что, пожалуй, ничего я не буду решать, а сразу же после окончания занятий убегу на кафедру. А потом домой.
Под теплое одеяло, да. Надеюсь, меня не забьют до смерти за невольно проявленную слабость.
Глава 18
И вот кто бы сомневался, что у меня получится!
Нет, на кафедру мне удрать удалось.
Я учла прошлые ошибки и просто бросила студентов в аудитории, сбегая самой первой.
Поймать меня никто не успел.
Я честно просидела на кафедре лишний час, даже не без пользы, подобрала музыкальное сопровождение для Цветаевой.
Попила кофе. Еще посидела, глядя в темный, абсолютно пустой двор. Машин не было, осенний ветер гонял сухие листья, одиноко горел фонарь.
Ну все, пора.
Явно меня никто не ждет.
Я вышла, заперла дверь, развернулась…
И тут же поняла, что меня очень даже ждали. И кое у кого терпение просто безграничное."
"Огромная фигура Давида, заслонившая полностью свет из окна коридора, буквально придавила к стене. Нет, он не касался. Пока. Стоял просто, смотрел. Ноздри раздувались, как у быка. Не говорил ничего. И от этого стало безотчетно страшно и волнительно.
