Автор
В актовом зале университета раздавались голоса педагогов и сотрудников. Яркая Лена, коллега по философии, подмигнула мне сочувственно перед вылетевшим педсоветом, как будто предчувствовала что-то непростое. Теперь Березинский ждет, пока все уйдут, идя к нам с царицей университетского коридора — Татьяной Викторонь, любимице всех студентов и преподавателей....
Похоже, «Любимая учительница» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Слезы полились из глаз, то ли от безумия ситуации, то ли от запредельного удовольствия, которое мне опять подарили эти двое парней. Глеб вынул из моего рта опавший член и, упав на колени, поцеловал, прямо вот так, в перевернутые губы, жадно слизывая свой вкус, постанывая от наслаждения, размазывая пальцами слезы на мокрых щеках.
Практически теряя сознание, я почувствовала, как двинулся запредельно жестко и замер во мне Давид, ругаясь все так же, на своем гортанном, похожем на музыку, языке.
А потом меня поднимали, обнимали, целовали.
Потом одевали, тоже в четыре руки, бережно, нежно. Собирали бумаги, упавшие со стола, ставили сам стол на место, потому что во время секса утолкали его метра на два в сторону окна. Под руки спускали со второго этажа, все это время по очереди, безостановочно что-то гудя в уши.
Мимо вахты мы прошли порознь. Сначала Глеб, остановившийся, чтоб поболтать с дедком-вахтером, отвлекая, затем я, незаметно повесившая ключи, обменявшаяся дежурной улыбкой и расписавшаяся в журнале, и минут на пять позже — Давид. С обычно непроницаемым выражением ""не стой под стрелой"" физиономии.
В машине, ловко спрятанной так, чтоб из окон универа ее не было видно, меня посадили назад, немного поругались друг с другом, выясняя, куда ехать.
— Домой, пожалуйста. — Прохрипела я, и меня, на удивление, услышали. Спросили адрес, кивнули.
А я всю дорогу до дома провела в каком-то ступоре, не соображая, что это было, и что мне делать дальше. Как быть?
Я не особо переживала за свое моральное и физическое падение в стенах университета, потому что куда уж больше? Просто не могла понять, просчитать дальнейшие действия.
Что они хотят делать дальше? Зачем я им опять? Может, просто домой отвезут — и все на этом? Может, у них такое развлечение, или гештальт закрыли, наказали меня за то, что ушла, не попрощавшись. Или… Что им надо?
А я? Мне что надо? Мне что хочется?
И вот тут ступор становился еще мощнее, не пропуская в воспаленный затраханный мозг ни одной здравой мысли.
