Автор
В крематории, где воздух был пронизан медовым ароматом и узорами таинственных огоньков, очнулся герой. Он сидел за лакированным пианино, его голова словно тяжелый камень на шеи женщины в черном. Звук её речи вздымался, как гром среди ночи, а её шляпка-таблетка из живой бордовой розы вцеплялась в потолок, создавая непреодолимую связь между ними....
Похоже, «Любимчик Эпохи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Так сразу нашлись коллеги по работе, прибежали в клинику за справкой, начали утверждать, что он древних кровей, что они похоронят его в центре города… И вообще у них блат в кладбищенском бизнесе… Предлагали мне сделку в обмен на бумагу, что на момент поступления в больницу родственников у него не было.
— Ты согласился? Хочу быть похороненным внутри Садового кольца.
— Договорились, когда ты очнешься после операции, я первым делом дам тебе их телефоны. А сейчас за тобой придут медбратья и повезут ко мне в оперблок.
Илюша прикрыл глаза и вновь увидел женское лицо нереальной красоты. Огромные ресницы, крупный с горбинкой нос, холодная кожа с пульсирующим червяком височной вены. Оно наклонилось и припало к его губам.
— Зара? — спросил Илюша.
— Наконец ты запомнил, как меня зовут, — улыбнулась она.
— Чего ты от меня хочешь?
— Того же, что и все женщины на земле.
— Обещаю, если я выживу, мы займемся с тобой африканским сексом.
— Не займемся…
— Мне конец?
— Нет, — она очертила тонким пальцем контуры его шеи и плеча, — это мне — конец.
Глава 24. Фаина
— Блестящая была операция на сердце Шалушика! — причмокнула Эпоха. — Уложились в девять минут пятьдесят секунд, помнишь?
— Помню ли я? Шутишь? Да это была операция всей моей жизни!
Я выключил из зоны видимого всех обитателей внеземной толпы и остался с Эпохой наедине. Сквозь мой игнор в плоскость общения со старухой пробивался надоедливый Саня.
— Совсем охренели, хирурги. Мало того что использовали меня как подопытного кролика, так хоть бы зашили, так и лежал в гробу с разрезанной грудью, прикрытый тряпкой, — пробубнил он.
— Паша прихватил тебя крест-накрест, не ври, — отрезал я. — Какой смысл возиться с трупами, живых нужно было шить.
— Эх, Саня! — задиристая Эпоха подливала масла в огонь. — Главное, Илюшу спасли!
— Ненавижу вашего Илюшу, — зудел осветитель, — что вы так трясетесь над ним? Уже сами все подохли, а он вон, живехонький. Зара, красавица, убивалась… Кстати, что с ней? — обратился он к Эпохе.
— Зара? Которая не дождалась донорского сердца? — Я оторопел. — Как она связана с моим братом?
— Зарка? — переспросила Эпоха. — Так она захоронена в своем селе, под Грозным. Отец увез ее из больницы личным самолетом. Помнишь, Старшуля, нахаркал еще тебе в лицо, когда она умерла.
— Лучше бы не помнить…
Я мысленно вернулся в день Зариной смерти. Багровый отец, мешая русские слова с чеченскими, вцепился в мой халат и плюнул в рожу.
