Автор
В крематории, где воздух был пронизан медовым ароматом и узорами таинственных огоньков, очнулся герой. Он сидел за лакированным пианино, его голова словно тяжелый камень на шеи женщины в черном. Звук её речи вздымался, как гром среди ночи, а её шляпка-таблетка из живой бордовой розы вцеплялась в потолок, создавая непреодолимую связь между ними....
Похоже, «Любимчик Эпохи» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Потому что, — продолжал брат, — ты нагружаешь объекты и события несуществующим значением. И начинаешь по этому поводу переживать. В процесс переживания ввергаются все органы и системы твоего организма. Они начинают реагировать на то, чего нет. Ты разрушаешься, болеешь, а объект, над которым ты эмоционируешь, этого абсолютно не заслуживает. Ему плевать на тебя и твои мысли. У него свое предназначение, и твои чувства его вообще не касаются. Так ради чего портить жизнь?
— Т-только попробуй п-привести в пример Т-тамарку, — рявкнул Илюша.
— Хорошо, вот тебе другой пример. Видишь, идет беременная кошка?
— В-вижу.
— Что думаю я: идет кошка, она беременна. Что думаешь ты: бедненькая кошечка, она, наверное, голодная, ее тошнит, ей страшно, она ищет место, где родить, на нее могут напасть собаки, ее могут пнуть по животу. Так?
— Т-так.
— И небось даже ночью будешь думать об этом: как там беременная кошечка, не сбила ли ее машина. Так?
— Т-так.
— А на хрена? Этой кошке начхать на тебя, она решает свои проблемы, у нее свой путь.
— З-задолбал ты своими н-нравоучениями, — сплюнул Илюша.
— Или вот: на стройке стоит зэк, — не слышал его Родион.
— Ну, с-стоит з-зэк, — эхом отозвался Илюша. — И че?
Они остановились возле груды кирпичей и арматуры, огражденной от улицы колючей проволокой. Изможденный зэк с проваленным носом, в камуфляжных штанах и потной майке-алкашке, стоял за проволокой и пялился на них пустыми глазами.
— Ч-что не так с з-зэком? — спросил Илюша.
— Зэк курит, — констатировал Родион.
— Н-неожиданный пов-ворот, — съязвил Илья.
Заключенного в этот момент окликнул какой-то мужик, видимо, начальник, и тот, матюгнувшись, затянулся напоследок так, что его живот прилип к спине. Затем с досадой метнул длинный окурок через проволоку к ногам двух братьев.
— Что думаю я, — вышел из оцепенения Родька.
— Ч-что в ит-тоге? — разозлился младший брат.
— В итоге я докурю его, и мне ничего не будет. А если ты вдруг его докуришь — ты умрешь.
Илья психанул, выпустил пар из носа, как разъяренный бык, топнул кедом-копытом по асфальту, и в бешенстве схватив с земли бычок, засунул себе в рот.
