Автор
В книге "Любимый с твоими глазами" читатели погружаются в мрачную атмосферу древности и загадочного любовного треугольника. Когда незнакомец звонит, имя Давид, имеющее еврейское происхождение, придает сюжету глубину и загадочность. Слушая песню, написанную в стиле СИ, аудиторы отправляются на склонный к таинственным событиям переулок в предвкушении непредсказуемой истории любви....
Оно определяет нас, направляет, дает установки. Твои установки были далеки от морали, тебе бы выжить — и хорошо.
- Это меня разве оправдывает?
- Объясняет многое, но ты ведь сам тянулся к другой жизни. Ты не пьешь…
- Пил. Я очень много пил вначале нашего брака.
- Но ты больше не пьешь.
- Не пью.
- Почему?
Молчу. Олеся кивает.
- Не спеши. Дай себе подумать.
Я вспоминаю то пятно на комоде, хмурюсь, уставившись в пол. Почему? Из-за пятна? Глупо как-то… но другого ответа у меня нет.
- Я оставил пятно на ее комоде.
- Пятно?
- Куртка была грязной, и я протерся… короче испачкал мебель, которую она очень ждала, а на утро его уже не было. Тогда я решил, что раз мужем нормальным быть не могу и дать ей того, что она заслуживала, не могу — хотя бы перестану пить.
- Ты хотел уважать ее труд.
Наверно.
Слегка киваю, Олеся тихо говорит.
- Это называется совесть, Олег. Тебе было стыдно за то, что ты делаешь, за то, что ты ее разочаровываешь. Ты не хотел, чтобы ей было больно…
- Никогда.
- Видишь? Ты неплохой человек, просто у тебя есть пласт нерешенных проблем.
- Я хочу их решить.
- Я помогу. Главное — будь со мной откровенен, и давай продолжим…
Алиса; сейчас"
"Я смотрю на папу и не дышу. Не чувствую рук — сердце только. Оно глухо бьется в горле, а потом он отворачивается и так тихо-тихо говорит, что мне приходится напрячься всем телом, чтобы разобрать.
- И что? Она от меня отказалась, мне на нее плевать.
Как будто внутри что-то оборвалось…Не знаю, на что я рассчитывала вообще?! И почему меня это так ударило?! Когда-то я сама решила, что не хочу его знать, и что же теперь мне тогда так больно?
Моргаю часто, чтобы не разрыдаться, а комната вдруг взрывается громким, отчетливым смехом Кистаева.
- А ты актер… Плевать значит? Ну-ну. Мне надо отъехать — сам понимаешь, дела мэрские, а когда я вернусь…
Пистолет, который как-то сам собой оказался в его руках, касается моей шеи, и я громко сглатываю.
- …Мы продолжим. Вы пока посидите в вашем доме. Думаю, вам есть, что вспомнить. Вечером посмотрим, как изменится твое решение. Не изменится? Что ж. В ней тогда не будет никакого толка… Конечно сначала…
Дуло касается моей груди, и я сразу отшатываюсь, сжав на ней руки — смешу еще больше.
- Ну что сказать? Красивая у тебя дочь, мне сразу понравилась.
