Я стояла на старом корабле с палубы, мирно качаясь на волнах под теплый ветер и блаженное солнце. Дайверы шумели, разбирая снаряжение и обмениваясь впечатлениями от дневного погружения. Сегодня передо мной стояло что-то особенное - у стаи триггеров начался брачный сезон, их красота была несравненной....
Крылья горели черным огнем. Но страшнее всего был взгляд. К слову, только черные глаза монстра в тот вечер я и видела. Тогда он впервые назвал меня Кошечкой. И присвоил себе. Не спрашивая ни моего мнения, ни согласия.
Я решила подождать, пока он сам успокоится. Осторожно гладила князя по руке и наблюдала за угасающими искрами.
– А где Мусик? – Спросила, когда признаки гнева совсем исчезли.
– Танату отвлекает. У них любовь. Я тут инкогнито.
– Без подробностей тогда.
– Никаких подробностей. Влюбленный ангел, это жалкое зрелище.
– Правда влюблен?
– Сам в шоке. – Сэм чмокнул меня в макушку. – Но я не за этим пришел. Хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.
– Слушаю.
На моей груди появился красный необработанный камень на тонкой цепочке из неизвестного металла.
– Не снимай это. Я не могу за тобой присматривать как раньше. А так, хотя бы буду уверен, что ты в безопасности.
Кивнула соглашаясь. И он сильнее меня обнял.
– И еще, – голос приобрел оттенок легкого пренебрежения, – эти… эм… пообещай мне, что наденешь сегодня все пять браслетов.
–Каких браслетов? – Удивилась я. – И зачем так много?
– Утром поймешь. Обещай!
– Только если ты пообещаешь, что когда-нибудь покажешь мне сове лицо.
– Марьяна!
– Ну, и я тогда тебе обещать ничего не могу! – Заупрямилась я. Просто так. Из вредности.
– Обещаю. – Выдохнул Сэм. Видимо, это действительно для него было важно.
– Хорошо. Я надену твои браслеты. – Пообещала я.
Хотела еще что-то спросить. Но не успела.
Проснулась я за пару часов до рассвета. Пальцами нащупала камень на своей груди. Единственное доказательство реального существования Сэма. Не то чтобы я в него не верила. Хотя нет. Иногда я думала, что кукушкой поехала. А иногда наоборот. Воспоминания обрушились снежной лавиной."
"Мне было семнадцать. Весна тогда была ранняя и удивительно теплая. Мир вокруг меня расцвел яркими красками первой школьной любви. Его звали Никита.
В ту роковую субботу день не задался с самого утра.
