Автор
Лондон 1817 год — в воздухе звучит роскошь и изыск. Селена Эддингтон — хрупкая красавица с утонченными руками, всегда готова подчеркнуть свои элегантные манеры, предлагая Николасу бренди вместо рюмки. Здесь воздух наполнен легкой невинной опьяняющей атмосферой и тайной, в которой они оба погружены....
Значит, он решил ей напомнить, что больше не желает ее?
— Ты не храпишь? — спросила она, чтобы сказать хоть что-то.
— Я? Конечно, нет.
— Тогда я согласна разделить с тобой комнату на одну ночь. Ты ведь не будешь снимать всю одежду?
— Я не могу спать одетым.
— Тогда я погашу лампу, если не возражаешь.
— Чтобы я не смущал тебя своей наготой? Ради Бога.
В его голосе ей почудился смех. Грубиян. Она должна его игнорировать.
Реджи обеими руками нащупала лампу, ей не хотелось, чтобы он заметил ее неуверенные движения.
— Спокойной ночи, жена.
— Спокойной ночи, Николас. Через минуту он уже храпел, и Реджи недовольно поморщилась. Разве теперь уснешь? Осторожно повернувшись, она потрясла его за плечо:
— Николас?
— Сжалься, любовь моя, — пробормотал он сквозь сон.
— Одного… О! — выдохнула она, поняв, что он имел в виду. Вероятно, он спутал ее с кем-то и теперь думает, что она хочет заняться с ним любовью.
Она презрительно фыркнула. Снова раздался храп, и Реджи молча стиснула зубы. Вскоре Николас повернулся и его рука легла ей на грудь, а согнутая нога — на бедро.
Господи, она касается его обнаженной груди, его бедра, его… если она шевельнется, то непременно его разбудит.
Она попыталась осторожно снять его руку, но он сжал ее грудь. Реджи широко раскрыла глаза, сердце у нее забилось, а он продолжал спать как ни в чем не бывало.
Она сделала новую попытку освободиться. Наконец ей это удалось, но тут его рука как бы невзначай скользнула вниз, коснулась холмика между ногами и, проделав обратный путь, остановилась на другой груди, лаская ее.
— Очень… хорошо. — Его горячее дыхание опалило ей щеку.
У Реджи вырвался стон, удививший и смутивший ее. Безумие. Он же спит! Как он может пробуждать в ней такие чувства?
Вино. Вот в чем причина. Иначе почему бы ей вдруг захотелось, чтобы она была мужчиной, а он — женщиной, почему захотелось положить его на спину, сесть на него и дать выход своему ноющему желанию.
Ей нужно перевернуть его на другой бок.
— Николас? — прошептала она.
