Автор
Лондон 1817 год — в воздухе звучит роскошь и изыск. Селена Эддингтон — хрупкая красавица с утонченными руками, всегда готова подчеркнуть свои элегантные манеры, предлагая Николасу бренди вместо рюмки. Здесь воздух наполнен легкой невинной опьяняющей атмосферой и тайной, в которой они оба погружены....
Она поклялась, но взамен потребовала, чтобы я не смела говорить тебе, кто твоя мать. Видит Бог, как часто я хотела рассказать тебе обо всем, и каждый раз меня останавливала данная клятва. А после смерти твоего отца Ребекка попросила меня оставить все, как есть.
— Она знала? Элеонора кивнула:
— Наверное, я так и не решилась бы рассказать тебе, если бы меня не уговорила Регина.
— Моя жена — истинное сокровище, правда, мама?
Он впервые назвал ее матерью, и Элеонора радостно улыбнулась.
— Много же тебе понадобилось времени, чтобы это понять, — сказала она.
"— Нет, я всегда знал, что она чудо. Я вел себя как идиот. И разве я могу винить тебя, если сам поступил точно так же? Я боялся позора и чуть не потерял мою Регину. Страх управлял мною так же, как и тобой.
— Ты ведь постараешься загладить свою вину? — спросила Элеонора.
— Клянусь. А ты, дорогая моя, возвращайся в Сильверли навсегда.
— О нет, нет, Ники! Я и лорд Бэррет…
— Черт возьми, ты хочешь сказать, что я потерял тебя, едва успев обрести? — нахмурился он, хотя был страшно рад за нее.
— Ты его знаешь. Он живет неподалеку от Ребекки, вы уже много раз встречались. Мы с Дикеном будем часто приезжать в Сильверли, здесь растет мой внук.
Они долго смотрели друг на друга. Он был рад за нее, она — за него, оба прошли трудный путь к этому счастью.
Глава 42
Реджи проскользнула в спальню Николаса. Справа находилась гардеробная, перед нею — ванная, большая комната с множеством зеркал, облицованная голубым мрамором.
— Добрый вечер, Харрис, — радостно сказала Реджи. Камердинер удивленно взглянул на нее, а Николас улыбнулся. — Тебя ищет Мэг, Харрис, — сообщила она с невинным видом, словно присутствовать при туалете мужчины — дело самое обычное.
Харрис вскинул голову:
— Правда, мадам?
— Ну конечно. Сегодня чудесная лунная ночь! Мэг сказала, что в такую ночь хорошо бы побродить по парку. Может, ты пойдешь к ней, Харрис? Его светлость тебя отпустит. Ведь так, Николас?
— Иди, Харрис. Сегодня ты мне больше не понадобишься.
— Благодарю, сэр, — поклонился камердинер и выскочил из комнаты.
