Автор
Лондон 1817 год — в воздухе звучит роскошь и изыск. Селена Эддингтон — хрупкая красавица с утонченными руками, всегда готова подчеркнуть свои элегантные манеры, предлагая Николасу бренди вместо рюмки. Здесь воздух наполнен легкой невинной опьяняющей атмосферой и тайной, в которой они оба погружены....
Обращение «сэр» вылетало у него само собой. Рыжебородый хотя и не выглядел джентльменом, зато говорил, как благородный. — Вы хотите точно знать, когда уедет его красотка.
— Улицы хорошо освещены?
— Хорошо. Но не настолько, чтобы мы с Недди не смогли по-тихому убрать его кучера.
— Тогда, возможно, сегодняшний вечер — самый подходящий. — Рыжебородый впервые улыбнулся. — Если обстоятельства сложатся благоприятно, вы знаете, что делать, мистер Пай.
— Да, сэр, с его красоткой ничего не случится, мы не будем впутывать ее в это дело.
Когда дверь за Тимоти захлопнулась, Конрад Шарп засмеялся. И этот густой, низкий звук казался немного странным для столь тощего человека.
— Не дуйся, парень. Если все пройдет хорошо, мы завтра же отправимся домой.
— Зря, Конни, ты одергиваешь меня при других, да еще при нем. Мой отец никогда меня не занижает.
— Не унижает, — снова поправил его Конни. — Отец еще мало тебя знает и потому щадит твои чувства, Джереми.
— А ты нет?
— Мне-то это зачем? — с лукавым видом ответил Конни, и Джереми, не выдержав, улыбнулся.
— Если они схватят его, могу я поехать туда с вами?
— Извини, парень, это грязное дело, твой отец не захочет тебя видеть.
— Мне уже шестнадцать! — воскликнул Джереми. — И я побывал в морском сражении!
— Чуть-чуть.
— Но ведь я…
— Нет, — твердо сказал Конрад. — Даже если бы твой отец согласился, то я бы не позволил. Тебе не следует знать отца с худшей стороны.
— Он же хочет только проучить его, Конни.
— Да. Но поскольку тебя ранили, урок будет жестоким. К тому ж задета его гордость. Ты ведь не слышал ругательства и оскорбления, которыми молодой лорд осыпал твоего отца, сам-то ты лежал без сознания.
— Из-за него! Потому-то я…
— Я сказал нет! — оборвал Конрад."
"— Ну хорошо, — проворчал Джереми. — Только я все равно не могу понять, почему мы занимаемся такой ерундой. Сначала едем за ним в Саутгемптон, потом целых две недели теряем здесь, в Лондоне, чего-то выжидаем.
— Слышал бы твой отец, как ты собираешься развлекаться. Кстати, у этого лорда шесть торговых кораблей, и потеря одного из них не скажется на его кошельке. Твой отец хочет уравнять счет в личной встрече.
— И тогда мы поедем домой?
— Да, парень. Ты сможешь вернуться в школу. Джереми скорчил недовольную гримасу, а Конрад Шарп засмеялся.
